Досить непогана автобіографічна книга: http://lev-razumovsky.ru/rus/books/neva95.htm По стилю написання нагадало Нікуліна, "Воспоминания о войне". Солонін про книгу та автора: Спойлер: текст Книгу воспоминаний «Нас время учило» Лев Самсонович Разумовский писал «в стол», без какой-либо надежды на публикацию. На календаре были 60-е годы, и время уже достаточно научило автора. Бог дал ему долгие годы, и в 1995 году, при жизни автора, книга вышла в свет в двух номерах журнала «Нева». Есть такой странный «жанр» - незаслуженно неоцененный роман. Просто и без затей написанные воспоминания Разумовского - яркий пример тому. То ли время было уже/еще не то, то ли публика к середине 90-х изрядно подустала от «разоблачительной литературы», но этот потрясающий текст не получил того отклика, который он по праву заслуживает. Современному читателю книга Разумовского, вероятно, напомнит «Воспоминания о войне» Николая Никулина – еще одного ленинградца и художника (и это при том, что даже «неосознанный плагиат» исключен полностью, так как обе книги писались «в стол», и публикация книги Никулина состоялась на 10 лет позже). Кто-то, наверное, вспомнит тут жуткий роман Виктора Астафьева «Прокляты и убиты». Лично мне книга Разумовского напомнила «Конармию» И.Бабеля (кстати, и в этом случае любой плагиат исключен – тогда, когда книги Бабеля издавались в СССР, Лева Разумовский был еще ребенком, а «перестроечные» издания «Конармии» появятся лишь через два десятка лет после завершения работы над книгой). Налицо формальное сходство: книжка «про войну», написана очень лично, в форме цепочки коротких (иногда – сверхкоротких) новел. Гораздо важнее сходство глубинное: и в том и в другом случае перед нами описание первобытной орды, выполненное человеком цивилизации, волею судеб оказавшимся внутри орды. Дальше начинаются различия, в них-то и вся соль. Герои Бабеля – дикари свободные. В их яростном стремлении до основания разрушить мир цивилизации, заменив её «вольной волюшкой», можно (при желании) углядеть некое мрачное величие – особенно в том случае, когда рассматриватель отделен от конармейцев безопасной дистанцией времени. Люди, населяющие книгу Разумовского, столь же первобытно дики, но они – рабы. «Белых людей» (в киплинговском смысле термина) в романе нет вовсе; рабовладельцы вышли из того же племени, они не только не умнее, но и не сильнее, не смелее, даже не сказать, чтоб нахальнее, рабов. Просто им чуть больше повезло. Время Разумовского беспросветно. «Живи еще хоть четверть века, всё будет так, исхода нет». С такой безнадегой остаётся только спиться – или стать художником детской игрушки. После трех недель войны и десяти месяцев госпиталей 18-летний Лев Разумовский поступает учиться на отделение скульптуры в Ленинградское Высшее Художественно-промышленное училище (бывшее и нынешнее училище барона Штиглица). Его дипломная работа "Летчик" (1953, бронза) установлена в Московском Парке Победы. Член Союза Художников с 1955 г. Работал в самых разных жанрах: памятники, садовая скульптура, портреты, композиции, мелкая пластика, медали. Пять работ Л.Разумовского экспонируются в петербургском Русском музее. Выполнено 120 моделей детской игрушки, 80 из которых выпускались массовыми тиражами. Всё это сделано ОДНОЙ РУКОЙ, вторая осталась в карельских болотах. И напоследок – пару слов про тот фронт, на котором Лев Разумовский отвоевал с 21 июня по 11 июля 1944 года. По календарю 3-й советско-финской войны это дни жесточайшего кровопролитного сражения у Ихантала-Тали, сражения, к котором решалась (и решилась – известным ныне образом) судьба Финляндии. Но это – на севере Карельского перешейка, в полосе наступления войск Ленинградского фронта. Начавшееся 21 июня наступление Красной Армии в Приладожской Карелии должно было сковать силы финской армии и лишить финское командование возможности перебросить войска из Карелии на главное оперативное направление Выборг-Котка. После того, как советское наступление у Ихантала-Тали окончательно захлебнулось в крови (12-14 июля), боевые действия в Приладожской Карелии потеряли всякий смысл. Оставалось лишь спокойно дождаться начала мирных переговоров, ибо ни в Москве, ни в Хельсинки уже не могло быть сомнений в том, что возврат к границе 40-го года (т.е. возвращение Карелии в СССР) будет одним из непременных условий завершения войны. Однако 16 стрелковых дивизий и 3 танковые бригады Карельского фронта продолжали начатое 21 июня наступление. Малочисленные финские войска (4 пехотные дивизии и 2 бригады) получили и успешно выполнили задачу на ведение подвижной обороны. В течение трех недель, сбивая темп наступления Красной Армии, они организованно отошли на 150-170 км от реки Свирь и Петрозаводска на рубеж долговременных укреплений у Питкяранта, Лоймола, Куолисмаа. На этой линии продвижение советских войск в середине июля было остановлено, и лишь на дальнем севере боевые действия продолжались вплоть до 9 августа. В ходе этой бессмысленной и беспощадной операции войска Карельского фронта потеряли 17 тыс. человек убитыми и пропавшими без вести, 47 тыс. ранеными. Одна из пылинок в этой статистике - судьба Льва Разумовского. http://www.solonin.org/live_pobediteli-otryivki-iz-knigi
