Сьогодні Україна та увесь цивилізований Світ вшановує загиблих в Другій світовій війні. Давайте і ми в День пам'яті загиблих, згадаємо своїх рідних які загинули в роки війни чи стали жертвами обох тоталітарних режимів.
Та з ветеранами РСЧА упівці давним давно вже обнімаються ... Ще 40-і та 50-ї із ними "гешефт" робили, міняли провіант у солдатиків на зброю та боєприпаси ... так що не один червоноармієць мав би сьогодні отримати медаль за "ленд-ліз" упівцям ... ... а ось із "синьокашкетниками" жоден упівець ніколи не обніметься ... із ними жодного примирення не буде ні на землі, ні на тамтому світі !!!
Верно наш отец сказал: мы радоваться должны, что фашисты нас ненавидят. Мы их, они нас. Понимаешь? А ты подумай, — попасть к своим в лагерь, свой к своим. Вот где беда. Василий Гроссман. Жизнь и судьба.
день примирення, а сьогодні з землі вискочила гільза від тт, ще й недалеко від місць, де нквс вів розстріли
Рабам России Юрія Нестеренко И было так: четыре года В грязи, в крови, в огне пальбы Рабы сражались за свободу, Не зная, что они – рабы. А впрочем — зная. Вой снарядов И взрывы бомб не так страшны, Как меткий взгляд заградотрядов, В тебя упертый со спины. И было ведомо солдатам, Из дома вырванным войной, Что города берутся — к датам. А потому — любой ценой. Не пасовал пред вражьим станом, Но опускал покорно взор Пред особистом-капитаном Отважный боевой майор. И генералам, осужденным В конце тридцатых без вины, А после вдруг освобожденным Хозяином для нужд войны, Не знать, конечно, было б странно, Имея даже штат и штаб, Что раб, по прихоти тирана Возвышенный — все тот же раб. Так значит, ведали. И все же, Себя и прочих не щадя, Сражались, лезли вон из кожи, Спасая задницу вождя. Снося бездарность поражений, Где миллионы гибли зря, А вышедшим из окружений Светил расстрел иль лагеря, Безропотно терпя такое, Чего б терпеть не стали псы, Чтоб вождь рябой с сухой рукою Лукаво щерился в усы. Зачем, зачем, чего же ради — Чтоб говорить бояться вслух? Чтоб в полумертвом Ленинграде От ожиренья Жданов пух? Чтоб в нищих селах, все отдавших, Впрягались женщины в ярмо? Чтоб детям без вести пропавших Носить предателей клеймо? Ах, если б это было просто – В той бойне выбрать верный флаг! Но нет, идеи Холокоста Ничуть не лучше, чем ГУЛАГ. У тех – все то же было рабство, А не пропагандистский рай. Свобода, равенство и братство… Свободный труд. Arbeit macht frei. И неизменны возраженья, Что, дескать, основная часть Из воевавших шла в сраженья Не за советскую-де власть, Мол, защищали не колхозы И кровопийцу-подлеца, А дом, семью и три березы, Посаженных рукой отца… Но отчего же половодьем Вослед победе в той войне Война со сталинским отродьем Не прокатилась по стране? Садили в небеса патроны, Бурлил ликующий поток, Но вскоре – новые вагоны Везли их дальше на восток. И те, кого вела отвага, Кто встал стеною у Москвы – За проволоками ГУЛАГа Поднять не смели головы. Победа… Сделал дело – в стойло! Свобода… Северная даль. Сорокаградусное пойло, Из меди крашеной медаль. Когда б и впрямь они парадом Освободителей прошли, То в грязь со свастиками рядом И звезды б красные легли. Пусть обуха не сломишь плетью, Однако армия – не плеть! Тому назад уж полстолетья Режим кровавый мог истлеть. И все ж пришел конец запретам, Но, те же лозунги крича, Плетется дряхлый раб с портретом Того же горца-усача. И что ж мы празднуем в угоду Им всем девятого числа? Тот выиграл, кто обрел свободу. Ну что же, Дойчланд – обрела. А нас свобода только дразнит, А мы – столетьями в плену… На нашей улице – не праздник. Мы проиграли ту войну.
