Второе Харьковское сражение. Барвенковский "котел".

Искал по началу мая ответ на один интересующий меня вопрос, ну и в процессе наткнулся на документ, который когда-то, сам забыл когда, разбирал...
Поделюсь!
Пункт, который заинтересовал особенно, приведу полностью.

1 мая, все части подчиненные VIII. A.K. получили «Специальное распоряжение по снабжению № 29» от 30.04.1942 г., согласно которому всем поселковым старостам предписано в связи с окончанием снеготаяния все подчиненные им муниципальные территории должны быть проверены на предмет трупов животных. Все обнаруженные трупы животных должны быть захоронены под слоем земли не менее чем 50 см.
В этом же документе речь идет и об административной системе. В этой части распоряжения говорится о том, что командующий 6. Armee распорядился о выплате фронтовой надбавки подчиненным ему частям, подразделениям, командованию и ведомствам (солдатам и чиновникам вермахта), а также членам организаций, задействованных в армии, которые получают компенсацию в соответствии с EWGG, за период с 11 по 20 апреля 1942 года. Условием для выплаты фронтовой надбавки является служба на восток от линии Красноград – Харьков – Белгород – Обоянь - Курск (включая эти населенные пункты, за исключением Краснограда и Харькова).
Так же согласно этого распоряжения, в войсках должны определиться на каких участках нет нужды в резиновых сапогах, и до 15 мая все резиновые сапоги должны быть сданы на склады армии в Харькове. Сапоги разрешается оставить только в подразделениях. выполняющих специальные задачи в заболоченной местности.
Так как установилась теплая погода, войска должны слить из радиаторов автомобилей и сдать глисантин и охлаждающую жидкость, содержащую глисантин, с содержанием глисантина не менее 10%. Сдача должна быть произведена не позднее 5.5.42 в E.T. Nowo Bawarije.
Находящиеся в распоряжении войск агрегаты подогрева двигателя и вспомогательные агрегаты запуска для мотоциклов B.M.W. и Zündapp изымаются и должны быть сданы до 10.5.42 в A.K.P. 571.
Сегодня последний день, когда должны быть сданы санки и салазки в указанные места сбора дивизий.
Лыжи, зимние шины и диски, зимние масла и т. д. так же должны быть сданы до вечера 1 мая в парк Parkstaffel (mot) 541, Харьков.
О выполнении приказа следует сообщить в Gen.Kdo. до 5 мая.
Отдельным пунктом выделены указания по проведению похоронных обрядов.
«IV. Похороны.
1.) Муниципалитеты должны ухаживать за могилами немецких солдат, расположенными на их территории (ограждение, посадка цветов и т. д.). Об этом следует уведомить местные комендатуры. Они должны проинформировать об этом бургомистров.
Кроме того, бургомистрам следует сообщить, что павшие немецкие солдаты, если таковые будут найдены, должны оставаться на месте, где бы они ни находились. Компетентный бургомистр должен немедленно сообщить о месте обнаружения в ближайшую местную комендатуру, которая примет дальнейшие меры.
2.) В отношении похорон солдат Советского Союза ввиду их поведения по отношению к немецким солдатам действуют следующие особые положения:
а) Похороны должны проводиться незаметно и в скромной форме.
b) Немецкая военная делегация не направляется. Разрешается участие товарищей покойного, принадлежащих к тому же лагерю для военнопленных.
с) Траурный салют не производится.
d) Венки советских военнопленных, если они вообще допускаются, должны быть украшены только белой или черной лентой;от немецкой стороны венки не возлагаются.
е) Священнослужители или помощники священнослужителей могут участвовать в похоронах, если они принадлежат к тому же лагерю военнопленных; аналогичным образом, в случае с мусульманами, если это возможно без особых затрат, могут привлекаться служители религии.
f) Если это возможно без особых затрат, разрешается кремация; однако тела мусульман должны быть обязательно погребены с головой, обращенной на восток, и лицом, обращенным на юг.»

 

389. I.D.. Найти получилось только отчет Div. Kdr..
Как он сам попросил: "Данный отчёт является конфиденциальным. Он не может быть использован, даже частично, без моего согласия.".
Ну, будем считать, что Kamerad Jaenecke, Generalleutnant u. Kommandeur der 389. Inf. Div., свое согласие дал. Ровно через 84 года. День в день.

Продолжение 31 мая 2026 года.

 

Командир 389. Inf. Div.
Генерал -лейтенант Эрвин Йенеке (нем. Erwin Jaenecke) 22 апреля 1890, Фререн, Германия — 3 июля 1960, Кёльн, Германия.

Продолжение 31 мая 2026 года.

 

389. I.D.
NARA, T315 R2202
Отчет о действиях 389 дивизии в кoтле южнее Харькова с 17 по 28 мая 1942 года.

 

Данный отчёт является конфиденциальным.
Он не может быть использован,
даже частично, без моего согласия.​

Jaenecke
Generalleutnant u. Kommandeur
der 389. Inf. Div.

Div. Gef.St. Wolwenkowo,
nordwestlich Petrowskaja
am Donez, den 31.Mai 1942​

Краткий отчет
о действиях моей дивизии в кoтле
южнее Харькова с 17 по 28 мая 1942 года.
​

Когда 389. I.D. прибыла в район Донца, готовилась крупная операция. Совместное наступление Armeegruppe v. Kleist на южном берегу Донца и 6. Armee на северном берегу из района юго-восточнее Харькова должны были отрезать крупный участок русского зимнего прорыва от Изюма и тем самым значительно сократить линию фронта. Начало наступления было назначено на 18 мая, когда могла быть задействована мощная авиация, первоначально задействованная в Керченской операции. (См. схему № 1).
Крупное наступление русских с целью взятия Харькова, начавшееся 12 мая, прервало эти приготовления. Русские надеялись взять под контроль этот весьма важный в оперативном отношении узел, окружив его с двух сторон.
В то время как русским удалось получить незначительные успехи к востоку от Харькова, а затем, в течение следующих нескольких дней, получилось контратакой вернуть себе прежние позиции, русское наступление к югу от Харькова набирало угрожающие темпы. Русские бронетанковые части уже вели бои западнее Харькова, в районе Валки и по обе стороны от Краснoграда.
Решение русского руководства наступать основными силами из Изюмского котла, без железной дороги и с плохим сообщением, через разлившуюся реку Денец, следует назвать исключительно смелым. По всей видимости, русские использовали для этого решающего наступления все имеющиеся

- 2 –

Продолжение следует.

 

-2-
все имеющиеся у них силы для этого решающего наступления и поставили на кон все. Несомненно, Тимошенко хотел опередить немецкое наступление, которое он, безусловно, осознавал, и путем атак в направлении Харькова заставить немецкое руководство использовать и израсходовать силы, выделенные для собственного наступления, чтобы отразить русскую угрозу. Русскому командованию это частично удалось. 6. Armee не смогла участвовать в операции, как предполагалось. Это сделало намерение соединиться под Изюмом неактуальным, а операцию – односторонним делом Armeegruppe v. Kleist. Более того, начало наступления было перенесено на 3 часа утра 17 мая в интересах более быстрого облегчения положения сражающейся 6. Armee. (См. схему № 2)
Целый ряд старших офицеров, включая командира XXXXIV. A.K. де Анжелиса (de Angelis), которому дивизия изначально подчинялась, и моего соседа справа, генерала фон Габленц (General v. Cablenz) рассказали мне, что даже при всем желании они не могли предсказать, как обернутся события в ходе этой атаки. Величайшей неизвестностью были сила и воля русских к сопротивлению. Никто из нас не предвидел, что впоследствии всё развернётся так быстро и благоприятно.
Хорошо подготовленный первый прорыв русских позиций увенчался успехом по всему фронту. Дивизия участвовала только усиленной полковой группой I.R. 546 (verst. Rgt. Gruppe I.R. 546) под руководством его спокойного и надёжного командира майора (резервиста) Брюрнера (Major d. R. Brurner), в подчинении 68. I.D., которая уже давно дислоцировалась на этом участке фронта. (Мой первый офицер Генерального штаба майор Дангельмайер (Major Dangelmaier) вместе с командным составом этой дивизии подорвался на русской мине в Харькове и был одним из немногих выживших). Кроме того, вся артиллерия была развернута для огневой подготовки в полосе атаки XXXXIV. A.K. Распределённые в секторе 68. I.D. под командованием командира полка полковника Шустера-Вольдана (Oberst Schuster-Woldan).
I.R. 546 столкнулся с очень мощным наступлением, которое могли поддержать лишь пять лёгких и одна тяжёлая батареи. Все мои попытки получить подкрепление для полка в виде танков или штурмовых орудий во время его первого боевого крещения провалились. Необходимых сил не хватало,

-3-

Продолжение следует.

 

- 3-
которые в основном всё ещё находились в Крыму. Даже попытка обращения к командующему Heeresgruppe, с которым я обсуждал это во время доклада фельдмаршалу фон Боку (Feldmarschall von Bock) в Полтаве, не помогла мне.
Мои опасения были оправданы. Полк понёс тяжёлые потери при первом же выдвижении. Гибель двух выдающихся командиров рот I. Batl., лейтенанта Вагенхубера (Lt. Wagenhuber) и лейтенанта Гиля (Oblt. Giel), была особенно тяжёлой. Смерть Гиля особенно глубоко потрясла меня. За два дня до атаки я обсуждал с ним детали атаки на передовой. Прощаясь с ним, пожимая ему руку, я чувствовал, что он падет, и поэтому этот великолепный солдат до сих пор особенно ярко виден в моём воображении.
Самый молодой лейтенант моего артиллерийского полка, лейтенант Шульте (Lt. Schulte), тоже погиб здесь. Когда все офицеры роты, которой он командовал как V.B., погибли или были ранены, он встал во главе и повёл войска к цели. Затем пуля в голову сразила и его.
Естественно, первые потери моей дивизии особенно сильно ударили по мне.
Даже без достаточной огневой поддержки I.R. 546 в великолепной атаке, быстро и вопреки ожиданиям, достиг всех поставленных целей уже к 06:00 утра. Когда в полдень я встретился с командиром 68. I.D. в штабе полка, он всё ещё не мог поверить, что «Kommissarenhügel» ("Комиссарская горка") и грозная «Polygonwäldchen» ("Полигонная роща"), о которых он думал месяцами, были взяты моими храбрыми баварцами в мгновение ока. Помимо I. Btl. под командованием великолепного капитана Риттера фон Шмидта (Hauptmann Ritter von Schmidt), здесь сражался и III. Btl. под командованием энергичного и лихого капитана Хёрнинга (Hauptmann Hörning) они сражались превосходно.
Полку был отдан приказ о выполнении новых задач. Это потребовало длительной передислокации артиллерии, расположенной слишком далеко позади. Всё это время бедолаги подвергались сильному артиллерийскому и, прежде всего, миномётному огню русских. Это было настоящее испытание для нервов в первый же день. Когда в 14:40 ч. началась следующая атака, роты продвигались под шквальным огнём со спокойствием и уверенностью, столь же впечатляющими, как и на

-4-

Продолжение следует.

 

-4-
военном полигоне Миловиц (Milowitz). Я мог наблюдать каждую деталь этой атаки с близкого расстояния с «Kommissarenhügel» и был искренне рад этой смелости.
Если бы артиллерия была размещена непосредственно за линией фронта, как я и предлагал, и были определены дополнительные цели, всё можно было бы сделать одним броском, гораздо проще и дешевле. Атака, III. Batln., приказ о которой был отдан во второй половине дня, в запутанной и обойденной с флангов долине Маячки, оказалась ненужной. К сожалению, у меня не было возможности повлиять на ход событий. Командиры, долгое время руководившие сектором, переоценили русских, проявили излишнюю осторожность и посчитали себя мудрее «новичка на Востоке». Много потерь было также понесено из-за того, что левый фланг соседа справа, 384. I.D. (тоже Rheingolddivision), остался позади. Здесь не хватало координации и согласованности по времени. Вся местность была густо заминирована, немецкие и русские мины лежали вперемешку, как это было во время суровых зимних боёв. Лейтенант Баст (Lt. Bast), командир 3. Pion. -Komp., во время разминирования подорвался на русской противотанковой мине.
Я похоронил погибших офицеров и их солдат на «Kommissarenhügel». Они нашли достойное пристанище на этой известной точке, господствующей над окрестностями Cлавянска.
В 06:00 утра 18 мая дивизия приняла командование сектором. Русские ослабли. Подготовленные танковые и моторизованные части теперь вторгались вглубь обороны противника через брешь, проделанную пехотными дивизиями в ходе первоначальной атаки. 389. I.D. составляла левое крыло основной ударной группы вдоль реки Донец, а 16. Pz. Div. находилась в авангарде, нацеливаясь на важные переправы через Изюм.
Дивизия с двумя полками на передовой, в палящей жаре, одним броском продвинулась на северо-запад через трудную, заминированную переправу в Черкасской, достигнув высот западнее Курульки и Григоровки, несмотря на особенно сильную засуху для лошадей. I.R. 544 под командованием хладнокровного, опытного полковника Рольфса (Oberst. Rohlfs) впервые столкнулся здесь с противником и взял первых пленных. Левый фланг дивизии

- 5-

Продолжение следует.

 

- 5-
был подвешен, но западнее 14. Pz. Div. и 1. Geb. Div. наступают на Барвенково.
С наступлением темноты я еду на Kübelwagen в I.R. 546, чтобы отдать предварительные приказы на следующий день. Когда я спускался в овраг Курулька, грузовик, ехавший прямо передо мной, взрывается, пересекая русский противотанковый ров. Солдата разрывает на куски. Многочисленные лёгкие пехотные машины уже проехали мимо, когда грузовик уводит от меня мину, которую я непременно подорвал бы своим тяжёлым Kübelwagen. Я встретил Бруннера (Brunner), когда шел пешком. Как обнаружили мои сапёры, в темноте мы бродили по русскому минному полю, которое продолжало наносить ущерб и на следующий день. Было обнаружено большое количество мин, например, с 300 кг взрывчатых веществ. Они были замаскированы под могилы русских солдат и закреплены небольшими минами. Учитывая этот коварный стиль боя, требовалось тщательно выдерживать траекторию движения, чтобы избежать преждевременного самоубийства.
Наша атака оказалась для русских полной неожиданностью. Мы достигли Изюма с его важной переправой, и здесь была перерезана главная артерия, обеспечивавшая наступление юго-западнее Харькова. Оставшиеся переправы через Донец, вероятно, были непригодны для тяжёлых танков и менее эффективны. Более того, все мосты бомбила наша авиация днём и ночью, некоторые из них горели. В оперативном отношении ситуация была поистине фантастической. III. Pz. Korps., которому тем временем подчинялась моя дивизия, шёл, так сказать, вторым эшелоном позади русских, которые с 12 мая наступали на северо-запад в направлении Харькова, и грозил отрезать их последние коммуникации по реке Донец северо-западнее Изюма. (См. схему 3).
Немецкое командование воспользовалось этой возможностью, выйдя за рамки наших первоначальных задач. 22 мая наши передовые танковые части встретились с 3. Pz. Div. / 6. Armee, также выдвинувшейся с плацдарма в районе Балаклеи. Это замкнуло кольцо окружения. Теперь задачей было дальнейшее сжатие и уничтожение изолированных русских. Поэтому мы последовали за ними и продолжили движение на запад.

- 6 –

Продолжение следует.

 

- 6-
23 мая дивизия, следуя за танковыми дивизиями, расположилась в районе севернее Петровской широким фронтом, примерно в 25 км по прямой, от Красного Лимана через Мечебиловку на Берекинских высотах западнее Новомечебиловки до Приволье. Тот факт, что на такой ширине всё ещё удавалось держать I.R. 545 в резерве, безусловно, был тактическим подвигом. Сил было мало, поскольку, помимо продолжения наступления на запад, на русский котел, необходимо было одновременно строить оборону на востоке, на Донце, и защищаться от яростных атак Тимошенко, который был полон решимости восстановить контакт со своими окружёнными армиями любыми необходимыми средствами. Изюм, Чепель и весь Савинцевский выступ были центрами этих попыток освобождения, предпринятых русскими крупными бронетанковыми силами. (См. схему 4).
Хотя ранее моя дивизия сталкивалась с русскими дивизиями, известными по их старым позициям (106-я, 216-я, 248-я и 341-я стрелковые дивизии), теперь были выявлены новые соединения. Это были войска, отступившие с прежнего рубежа наступления в сторону Харькова. Они атаковали, и завязался ожесточённый бой.
Основной удар снова принял на себя I.R. 546. В довершение всего, он понёс тяжёлые потери от нескольких залпов русской артиллерии. Командир полка был ранен 21 мая во время проверки своего подразделения, находившегося под серьёзной угрозой с фланга, западнее Мечебиловки. Regt. Adjutant лейтенант Йессбергер (Leutnant Jessberger) и Regt. Nachr. offz. лейтенант Якель (Leutnant Jäckel) были убиты. Тяжёлая потеря! Командир III. Btl. Капитан Хёрнинг (Hptm. Hörning), который держался здесь под плотным огнём русских, был убит, его адъютант и командир роты также были ранены. Потеря Бруннера (Brunner), спокойного и надёжного командира полка, и потеря превосходного Хёрнинга (Hörning) особенно болезненны. Капитан Риттер фон Шмидт (Hauptmann d. R. Ritter von Schmidt), ветеран Первой мировой войны, принял командование полком.
Контратаки русских происходили в непосредственной близости от III./I.R. 546 и смешанной группы, дислоцированной в Мечебиловке, под командованием капитана Бидермана (Hauptmann Biedermann), который был спокоен, уверен и ясен в своих донесениях. Несмотря на тяжёлые потери,

- 7 –

 

-7-
позиция полностью удержана. Здесь лейтенант Рабе фон Паппенгейм (Leutnant Rabe von Pappenheim) погибает в первых рядах выдвинутого Radfahrschwadron.
При сжатии котла крайне важно сохранять максимально прямую линию фронта и не предоставлять сосредоточенным русским выступам удобные точки для атаки.
Я стараюсь создать обстановку безопасности, систематически выдвигая боеготовую разведку перед своим фронтом. После отражения русских атак на южном берегу Бритая, район до реки вскоре, как сообщается, очищен от противника. Русские укрепляются на северном берегу и взрывают мост в Рождественском мощным взрывом, сопровождаемым великолепным фейерверком. Противник также взорвал запасы боеприпасов, которые не смог вывезти. Обнадеживающий знак для дивизии; судя по всему, он больше не хочет приближаться к нам.
Движения в русском котле становятся всё более беспорядочными. Наши лётчики сообщают о колоннах, идущих на юг, в то время как другие направляются на север. Например, пехотный полк, атаковавший правый фланг I.R. 546, прошлой ночью прошёл 60 км с севера. Как рассказывали пленные, они были совершенно ошеломлёны, столкнувшись с нашей линией фронта. Планируемого русского командования в котле, похоже, больше не существует.
Тем временем, по мере того как котёл продолжал сужаться, I.R. 544, располагавшийся на нашем правом фланге, получил приказ взять Семеновку и высоты к западу от неё. Весь полк и все военнослужащие дивизии, безусловно, никогда не забудут холмы у Семеновки с большим белым зданием в центре, господствующим над всей местностью.
Это была первая по-настоящему сложная задача для полка, и, должен сказать, очень сложная. Весь город, как и весь участок Берека – излучина Бритай, кишел русскими танками. Их огонь и огонь, можно сказать, проклятых русских миномётов, контролировал всю речную долину.

-8-

Продолжение следует.

 

-8-
В условиях этого плотного огня приказ дивизии о внезапном захвате Семеновки не был выполнен. По предложению полка атака была отложена до следующего утра. Однако всё обернулось совершенно иначе. 7. Kp., не получившая контрприказа из-за плотного огня, самостоятельно выступила в 19:00 часов, переправилась через реку и вошла в северо-восточную часть Семеновки. Благодаря смелым действиям младшего офицера значительная часть казавшейся невыполнимой задачи была выполнена. В ту же ночь я отдал приказ продвигаться вперёд всеми силами. Весь день и следующую ночь здесь, в Семеновке, продолжались тяжёлые бои, как в атаках, так и в контратаках русских. Особые трудности нам доставляли многочисленные русские танки. Здесь двум отважным саперам, фельдфебелю и 19-летнему парню, удалось подобраться к танку и уничтожить его кумулятивным зарядом. Ещё четыре танка были уничтожены огнём противотанковых орудий пехоты и артиллерии, выдвинутой на передовую. Это значительный успех, и я особенно надеюсь, что он наконец-то покончит с ужасным «танковым психозом» моих новых солдат.
С командного пункта I.R. 544 в Новониколаевке и с высоты 141,7 непосредственно к западу поле боя очень хорошо видно. Русские атакуют плотными волнами. Им отлично противостоит наша артиллерия, особенно тяжёлая. Они мечутся взад-вперёд, явно не зная, что делать, и прячутся в многочисленных канавах, которые тающий снег глубоко прорезал по всем склонам. В любом случае, огонь нашей артиллерии оттесняет русских и их танки от склона и холма. Это имеет своё преимущество в том, что русские больше не видят мост, восстановленный саперами ночью, и больше не могут вести по нему прицельный огонь. В любом случае, когда вскоре после этого я стою у моста вместе с командиром моего сапёрного батальона майором Мётцком (Major Mötzk), весь огонь, не принося пользы, уходит в болото. Поэтому я могу приказать лёгкому отряду и миномётной батарее немедленно переправиться через мост и занять позицию как можно выше на склоне. Эти артиллерийские орудия, развёрнутые непосредственно за передовой пехотой, творят чудеса и

-9-

Продолжение следует.

 

-9-
оказывают мощную поддержку, особенно пехоте, и особенно против танков противника.
Когда на следующее утро я посетил два батальона, дислоцированных здесь, на их командном пункте, капитан Шёнинг (Hptm. Schöning) был легко ранен, но сохранил командование своим батальоном. Семеновка и высоты на западной окраине прочно в наших руках. Однако артиллерийский и миномётный огонь по этому району всё ещё ведётся, особенно по Белому дому, где русские, вероятно, подозревают о нашем наблюдении.
Чтобы выйти из Семеновской ямы и излучины реки, необходимо занять высоты Украинка и Красногорка. Приказ на это уже отдан. Когда я вернусь со своим Ia на командный пункт полковника Рольфса (Oberst Rohlfs), я встречусь со всеми участниками этой атаки и смогу лично отдать подробные приказы о том, как следует проводить атаку. Главное было обойти открытое плато Украинка и вести атаку всесторонне по склонам низины Берека, выше Вольного справа. Поскольку я отдал распоряжение о проведении атаки, основываясь на собственном знании местности, я хотел наблюдать за её ходом с близкого расстояния. Майор Дангельмайер (Major i.G. Dangelmaier) сопровождал меня. Было бы разумнее оставить его позади.
Поднимаясь по склону Семеновки с нашим Kübelwagen, мы вынуждены были остановиться. Первый залп расположенной здесь миномётной батареи грохотал из стволов, словно огненный Илия. Я убеждён, что у этого нового оружия большое будущее. В любом случае, русская пехота не выдержит залпа батареи из 32 высококачественных 15-см фугасных снарядов.
Мы продвинулись через пост B-Stelle I./Abt. майора Шмидта (Major Schmidt) и рядом со штабом II./I.R. 544 встречаем старшего лейтенанта Бауэра (Oberleutnant Bauer) и его 1./Pi. 389, которые вместе со своими противотанковыми отделениями подстерегают русские танки. Я повышаю молодого сапера Пиро (Pionier Piro) до звания капрала и награждаю его медалью E.K. II за танк, подбитый накануне.
Далее мы встречаем I./I.R. 544 под командованием майора Трунского (Major Trunsky), который находится в центре событий, когда они выходят из захваченного поселка Вольный. На полпути мы наблюдаем атаку целого русского пехотного полка на расстоянии около 1200 метров от нас.

- 10 –

Продолжение следует.

 

-10 -
Под огнём наших пулемётов и нескольких 2 cm Pak с трассирующими снарядами на северном берегу, полк хлынул назад плотными волнами. Stuka бьют бомбами, но, к сожалению, бомбы падают и на наши двухсантиметровые орудия, которые разворачиваются и покидают поле боя, явно протестуя. Отсюда мы оба, как молодые лейтенанты, бежали по передовой линии батальона вверх по склону к северо-востоку от Украинки и неоднократно выставляли пулеметы против русских, которые отступали к Димитриевке почти на той же высоте, что и мы. Это было чудесно, и в нашем волнении мы совершенно забыли, что все командование дивизии бездействовало в течение нескольких часов с тех пор, как мы ушли. Даже крик лейтенанта: «Генерал, русские стреляют нам в спину!» — не остановил нас. Фактически целые группы русских только что выводились из их опорных пунктов, мимо которых мы прошли, в полутора милях позади нас, когда мы, обрадованные и мокрые от пота, шли обратно через Вольный. По дороге я вспомнил, что сегодня Троица. Мы потеряли и её. К сожалению, мы оставили Kübel у связных в Семеновке. Вместо этого мы схватили довольно старый Kübel, стоявший у дороги. Какое же это было чудесное чувство – сесть в машину после такого бурного похода!
Хорошо спланированная атака майора Трунского (Major Trunsky) прошла на одном дыхании, почти без потерь. Части даже добрались до Красногорки и захватили там три тяжёлых русских орудия.
К западу от 389. I.D. наступали 100. le. I.D., а затем и румыны. Чем дальше они продвигались, тем больше мы отдалялись от сужающегося котла на фронте. Дивизии предстояло следовать к северному берегу Береки. Полковая группа полковника Крёккеля (Oberst. Kröckel) (I.R. 545, II./A.R. 389, Pioniere und Panzerjäger) продвинулась сюда через Красный Лиман в районе севернее Марьевки.
Чтобы избежать обходных путей для оставшихся подразделений, я приказал двум саперным ротам выдвинуться к Катериновке в ночь на 25 мая, чтобы они могли восстановить переправы через низину реки Берека, разрушенные русскими.

-11-

Продолжение следует.

 

-11-
С прибытием рот утром 25 мая я прибыл туда, чтобы лично оценить возможности переправы через реку. С несколькими офицерами я вышел на северный берег Береки, и мы подошли к колхозу на холмах, чтобы осмотреть местность. Полковник Шустер-Вольдан (Oberst Schuster-Woldan), прибывший после нас, назвал этот колхоз моим именем, и вскоре он станет центром отчаянной попытки русского прорыва. В настоящее время Димитриевка занята подразделением боевой разведки III./I.R. 545. Дальше на севере бушевал бой, но в непосредственной близости от нас царил полный покой. Когда мы возвращались к броду, небольшой Kübel, который сапёры хотели переправить на северный берег для дальнейшей разведки, подорвался на скрытой мине. Были обнаружены и обезврежены ещё три мины. Нам повезло, что мы избежали срабатывания мины. Вероятно, у всех нас было лёгкое ощущение, будто мы едем верхом на лошади через Констанцское озеро.
В начале дня 25 мая дивизия находилась в следующем строю:
Был развёрнут только verst. I.R. 545, который должен был начать атаку на запад в 14:00 ч. вслед за 1. Geb. Div.; полк должен был достичь берега реки Берека и соединиться с 100. le. Div., наступавшей слева от нас. Квартиры полка в Николаевке, Тиxиполье и Димитриевке, как я уже указывал выше, фактически были заняты боеспособными разведывательными частями.
На южном берегу Береки I.R. 544, рассыпным строем, прикрывал участок между Семеновкой и Красногoркой. Основная часть артиллерии находилась в Украинке. Кроме того, здесь, рядом друг с другом, располагались Gef. Stand полковника Рольфса (Oberst Rohlfs) и командир артиллерийского полка полковник Шустер-Вольдан (Oberst Schuster-Woldan). Это обстоятельство впоследствии оказалось весьма полезным.
Две саперные роты располагались в Катериновке и строили переправу. Последняя полковая группа, I.R. 546, переправилась на северный берег Бритая у Егоровки и отдыхала в районе Богдановки и южнее.

-12-

Продолжение следует.

 

-12-
Div. Gef. Stand находился в Новониколаевке.
Обзорная позиция дивизии к северу от Семеновки с видом на долину реки Берека и всю прилегающую к ней северную местность. Здесь бой всё ещё продолжается, взрываясь непрерывным артиллерийским огнём и непрерывными атаками тяжёлых пикирующих бомбардировщиков.
Мы все считаем, что для нас бой практически окончен, потому что I.R. 545 также достиг своих целей с некоторыми подразделениями. Остаются лишь часы, прежде чем последние подразделения дивизии будут вытеснены с линии фронта, поскольку котёл продолжает сужаться. На первый план выходят пополнение боеприпасов, оформление журналов боевых действий, организация подразделений, убитые и раненые и тому подобное. (См. схему 5)
Эта совершенно безобидная ситуация разразилась 25 мая. Днём, подобно стихийному натиску прорыва плотины, мощная попытка русского прорыва захлестнула всю дивизию в свой водоворот. Около 16:00 часов я получил первые донесения от полковника Шустера Вольдана (Oberst Schuster Woldan) и полковника Рольфса (Oberst Rohlfs). И тут, на наших глазах, развернулась военная драма, подобной которой ни один солдат не мог видеть в более грандиозном масштабе. Мы сидели на высотах Семеновки и Украинки, словно в ложе авансцены. Если бы военному корреспонденту или баталисту пришлось бы быть там, это была бы великолепная возможность всей жизни. Это был переломный момент в битве за окружение южнее Харькова. Я немедленно связался с командиром III. Pz. Korps., чтобы доложить ему. Он хотел спокойно поставить задачу дивизии на следующий день, но я был вынужден прервать его и сообщить, что массированный прорыв русских катится на восток, словно чудовищная бурая лавина, к Петровской и Протопоповке. Вся местность к северу от Димитриевки и, насколько хватало глаз на север представляет собой единую бурлящую массу, в которой видны скопления русских танков, целые участки, занятые плотной кавалерией, многочисленные колонны пехоты, артиллерии и другой техники. По всей местности разносится яростный оборонительный немецкий огонь. Кроме того, хорошо видны брызги трассирующих снарядов русских танков, артиллерийские залпы, пыль и дым, и отовсюду – множество немецких сигнальных ракет: «Это мы!».

-13 –

Продолжение следует.

 

- 13 -
Главный удар наносила 1. Geb. Div., располагавшаяся севернее меня, в то время как моя правофланговая Regts.-Gruppe была открыта лишь южным флангам русской лавины. Чтобы не подвергать опасности наши оставшиеся в строю подразделения, я запретил вести огонь по всем подряд русским войскам и разрешил вести огонь только по чётко идентифицированным русским целям в районе Димитриевки. Кроме того, 389. I.D. должна перекрыть южный берег Береки и перебросить все имеющиеся силы на северный берег через Красный Лиман.
После этого быстрого донесения корпус смог немедленно отдать приказ о принятии срочных контрмер.
Вскоре после этого связь с корпусом была прервана. Прорвавшаяся кавалерия изрубила кабель на мелкие кусочки. Более того, я могу впоследствии заявить, что все приказы дивизии были полностью учтены танковым корпусом, и мои меры, сообщенные по радио, были одобрены без исключения.
Говоря прямо, попытка русских прорваться провалилась. За исключением нескольких сотен человек, которые, возможно, переправились ночью через Донец вплавь, из котла не удалось выбраться никому. Три армии были полностью уничтожены.
В первую очередь я отправил единственный имевшийся у меня резерв — M.G.-Sonderzug моего штабного охранения (6 MG на бронированных грузовиках с боеприпасами) в Красный Лиман, чтобы держать переправу открытой для переброски резервов на северный берег. Внутри ситуация стала ещё более угрожающей. Связи с I.R. 545 не было уже несколько часов. Даже наблюдательный пункт перестал отвечать. Если бы кто-нибудь сказал мне в тот момент, что весь полк, включая артиллерию, сапёров и истребителей танков, был смят и уничтожен, после всего увиденного мне пришлось бы поверить. На самом деле все подразделения быстро заняли оборонительную позицию и встретили русские массы плотным заградительным огнём. Батареи развернули орудия и открыли огонь по трём флангам. Перед этими островками огня русские раскололись, потеряли пробивную силу, нарушили строй и частью скатились в болото

-14-

Продолжение следует

 

- 14 -
и некоторые из них погибли в болотах низины Береки. Понесенные наши потери, как мы с радостью обнаружили на следующий день, были невероятно малы. В страхе и спешке русские не успели как следует рассмотреть эти острова в бурой воде.
Тем не менее, нельзя было помешать тому, чтобы плотные русские войска, главным образом кавалерия, появились у Берки, переправились через реку по всем углам и краям и прорвали наши широкие порядки. Особенно сильный удар пришелся по двум саперным ротам у переправы в Катериновке. Здесь около 5000–6000 кавалеристов с артиллерией и другим вооружением, включая несколько автомобилей, в яростном натиске – будь то смертельная храбрость или дикое отчаяние – попытались прорваться через наши недавно построенные мосты и существующий проход на юго-восток. Мои отважные сапёры, несмотря на тяжёлые потери, отразили эту яростную атаку с поистине великолепным зрелищем. Когда я проезжал здесь на следующее утро в поисках своего полка, меня встретила ужасающая картина разрушений. Масса трупов запряженных лошадей, и убитых русских. У входа на мост огнем саперов было выведено из строя полевое орудие с полным боекомплектом и личным составом, а вскоре за ним и еще одно орудие в аналогичном состоянии. Здесь русским удалось выбить сапёров ведя огонь по ним с близкого расстояния. И здесь же наступила горькая развязка. Оружие, снаряжение всех видов, бронетехника, грузовики, ещё полные цистерны, пулевые отверстия в которых сапёры уже заткнули деревянными пробками, чтобы сохранить ценное топливо, – всё лежало в беспорядке. Грузовики застряли в болоте, один из них был нагружен ящиками с противогазовой одеждой. Не понимаю, зачем этот бесполезный груз тащили во время прорыва. Несмотря на все потери, большая группа этих всадников проскользнула сквозь стену огня сапёров, каким-то образом переправилась через болотистую реку южнее Димитриевки и устремилась вверх по оврагам к Красногорке. Здесь возобновились бои, и русские понесли ещё более тяжёлые потери. Старший лейтенант, по-видимому, корректировщик минометов, лежит с кабелем и телефонистом на склоне холма.

-15 –

Продолжение следует.

 

-15-
Тяжёлый миномёт, это проклятое оружие, нанёсшее нам столько потерь, лежит на телеге с подстреленными лошадьми у выхода из оврага. Нельзя не уважать упорную храбрость этих людей. Мне удалось внимательно проследить дальнейший путь этой банды численностью около 500 человек. Они причинили нам немало хлопот.
Но сначала я хотел бы описать эту незабываемую силу – «Русскую ночь на Береке». Везде, спереди и сзади, на каждом углу, появлялись банды разной численности, местами сеявшие настоящую панику среди колонн и сражающихся войск. Если это понятно, учитывая прорыв танков на северном берегу, то стихийному бегству на южном берегу нет оправдания. Как ни прискорбно это наблюдение, вместо того чтобы взяться за оружие, они разбежались, как стадо овец. Узнав об этом, я приказал сапёрам перекрыть мост через Семеновку, тем самым остановив эту группу весьма сомнительных героев.
Ночью я был один в своей казарме у южного выезда из Новониколаевки. Вся проводная связь была прервана. Управлять можно было только по радио. Сообщения отправлялись одно за другим, а ответы лежали на моём столе. Мой надёжный 01, капитан Клейншмидт (Hptm. Kleinschmidt), находился на северном берегу с I.R. 545, участвуя в запланированной атаке. Я не видел его целых 24 часа, почти веря, что он погиб. Моего Ia, майора Донгельмайера (Major I.G. Dongelmaier), я отправил в Богдановку в момент величайшей опасности, получив сообщение о прорыве русских на моём левом фланге. Поскольку связи не было, он должен был лично отдать приказ стоявшему здесь I.R. 546 контратаковать и надёжно навести порядок. Несколько часов я не получал от него вестей и очень переживал, что этот особенно дорогой и ценный коллега попал в руки русских. В 02:30 ночи я наконец получил ответ, что он ждёт рассвета вместе с полком. Он хорошо справился, потому что русские убивали всё, что попадалось им под руку. Ночь была пасмурной, но полная луна светила сквозь облака и обеспечивала видимость около 100 метров. Это нам очень помогло. Несколько раз я выходил

- 16-

Продолжение следует.

 

-16-
ночью, чтобы по интенсивности и направлению выстрелов оценить обстановку, вооружившись слухом старого фронтовика. Каждый раз мне хотелось, чтобы поскорее стало светло, и мы смогли бы увидеть собак и подстрелить их.
Возбуждение испуганных обозников передалось и окружающим. Доблестный главнокомандующий доктор Клейбёкер (Oberstabsarzt Dr. Kleyböcker) выставил охранение, а мой адъютант, профессор доктор Рут (Prof. Dr. Ruth), с большим трудом собрал и распределил оставшихся людей для обороны. Постепенно приказ начал исполняться: «Оставайтесь здесь, обороняйтесь и, если понадобится, умрите достойно!».
Прорвавшиеся русские отряды оставили свой след в ту ночь и в последующие дни. В основном это была кавалерия, которая упорно и яростно сражалась за свою жизнь, в основном под руководством офицеров и комиссаров. Брошенные связисты, обозные отряды и отдельные лица, которых ночью разбили, убили или расстреляли, в течение следующих нескольких дней, несли нам новые потери в ожесточенных боях, как партизаны, пока эта зараза не была окончательно искоренена. До сих пор исчезают целые грузовики с водителями, которые, как доказано, были захвачены русскими за линией фронта и использованы для продолжения побега.
Они обосновались во всех оврагах и многочисленных глубоко размытых канавах, в лесах и деревнях, везде, где можно было укрыться, стреляя во всё и всех, и начали организовывать «партизанскую войну». Отряд из примерно 300 кавалеристов был обнаружен в болотистой лесистой местности менее чем в 1000 метрах от моего Gef. St.. Следующей ночью их даже снабжала русская авиация. Однако сброшенные миномётные боеприпасы приземлились недалеко от нашего командного пункта и были найдены. Именно этот отряд мне удалось отследить по цепочке мертвых и убитых. Затем я расстрелял на мельнице в Семеновке первых 192 человека, попавших мне в руки, в том числе нескольких офицеров и женщин. С тех пор приказы требовались редко.

- 17 –

Продолжение следует.

 

- 17 -
В ярости войска расстреливали всех этих партизан, которые постоянно и без исключения убивали и калечили наших бойцов. К 27 мая 1942 года их число достигло 811 человек. В последующие дни, возможно, к ним присоединилось ещё около 100–200.
Тыловые подразделения дивизии также подвергaлись сильному обстрелу и сражались достойно.
Два офицера управления снабжения 389. I.D. с 12 солдатами своего штаба и несколькими санинструкторами San. -Komp. 389 смело атаковали партизанский отряд, неожиданно обнаруженный ими в непосредственной близости, в состав которого входили старшие офицеры и комиссары. Несмотря на потери убитыми и ранеными, они выбили врага из укрытия в лесисто-болотистую местность, захватив 40 пленных и около 150 лошадей. Это обездвижило отряд и значительно облегчило его окончательное уничтожение.
1. San. Komp. была неожиданно атакована русской кавалерией на своём главном перевязочном пункте в Красном Лимане. Вместе с несколькими другими слабыми подразделениями она отразила эту атаку, нанеся высокие потери русским, взяв в плен 80 человек, включая капитана генерального штаба с ценными картами.
Bäckerei-Komp. 329 была поднята по воздушной тревоге в ночь на 27 мая и развернулась против прорвавшихся русских. Они немедленно заняли высоты перед своими казармами и атаковали русских ударными отрядами. Они захватили в плен русский эскадрон, включая одного офицера, и сыграли значительную роль в уничтожении банды. Доблестное поведение хлебопекарной роты было отмечено штабом 60. I.D. (mot.).
Майор Зидентопф (Major Siedentopf), назначенный на разведку вместе с несколькими членами штаба дивизии, столкнулся с прорывом русских днём 25 мая. Его преследовали русская бронетехника и кавалерия. Он воспользовался первой же возможностью, чтобы собрать весь имеющийся личный состав для обороны в Марьевке. Он спокойно подпустил атакующий казачий эскадрон на расстояние нескольких метров и открыл по ним со своими людьми такой шквал огня, что они беспорядочно обратились в бегство. Он со своим автоматом сыграл решающую роль в том, что 20 русских солдат остались лежать на земле.

- 18 –

Продолжение следует.

 

-18-
Первые известия о I.R. 545, пропавшем без вести 24 часа назад, я получил во время поисков полка от высокого капитана, командира батальона из 1.Geb. Div.. I. Batl. под командованием майора Хагена (Major Hagen) находился поблизости c горными егерями и сражался блестяще. Похвала этого старого фронтовика и кавалера Рыцарского креста, а также известие о том, что полку удалось выбраться из этого котла практически без потерь, очень меня обрадовали.
В течение следующих нескольких дней дивизия медленно продвигалась на север мимо Петровской по дороге в сторону Волвенково. Все овраги на пути движения транспорта были осмотрены и зачищены, были взяты сотни пленных. В некоторых случаях окруженцев приходилось расстреливать в ожесточенных боях, прежде чем сопротивление было подавлено. Во время наступления на партизанский отряд сержант Мюллер (Sabefeldwebel Müller) из 2.Kp. I.R. 545 отличился исключительным мастерством и молниеносным пониманием обстановки, застрелив одного за другим четверых комиссаров, которые символизировали волю к сопротивлению их отряда, насчитывавшего несколько сотен человек. Этим поступком он открыл своему полку путь для дальнейшего продвижения и спас свои войска от тяжёлых потерь.
В битве за Харьков 389. Inf. Div., помимо примерно 1000 расстрелянных красноармейцев, насчитала более 3000 человек убитыми и ранеными перед своими позициями. Большая часть потерь пришлась на отражение контратак противника, особенно при попытке прорыва 25 мая. Согласно приказу, 11 941 пленный был сдан, а соответствующее имущество захвачено. Некоторые из пленных, захваченных при зачистке полей сражений в последующие дни, даже не были учтены. Сбор и подсчёт оружия и снаряжения, учитывая обширность поля боя и темп продвижения, был просто невозможен. Особого внимания заслуживали три захваченных знамени и несколько сундуков с документами.
Прошёл сильный дождь. Но его было достаточно, чтобы затруднить переправу через болото и задержать всё движение. На дороге между Грушевахой и Петровской

- 19 –

Продолжение следует.

 

-19-
всё было заблокировано. Нам пришлось оставить Kübel и идти пешком, чтобы распутать этот хаос. Только тот, кто поскальзывался и скользил несколько километров по грязи такой разбитой дороги ночью и под дождём, и сам не раз попадал в грязь, может представить себе ужасный кавардак такого марша. К тому же плотину и прилегающую к Петровскому дорогу всю ночь безостановочно бомбили. Русские ясно понимали, что эта вынужденная переправа означает, что все наши войска с их припасами придётся переправлять тайком.
Потери были значительными. Штаб моего Pi. Btl. получил прямое попадание, в результате чего четыре человека погибли и пять получили ранения.
На следующее утро мы продолжили путь на север. С нашей высокой позиции на Донце мы видели восточный берег реки удерживаемой русскими прямо перед нами. Его артиллерийский огонь, направленный на то, чтобы помешать нашему маршу, оказался безрезультатным. Ещё хуже были его неоднократные атаки авиации с бомбами и бортовым оружием. 28 мая командующий III. Panzerarmeekorps генерал кавалерии фон Макензен (Gen.d. Kav. v. Mackensеn), только что награждённый Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту, посетил меня в Петровской. Он приехал выразить дивизии свою благодарность и безоговорочную признательность за её достижения. Он добавил от своего имени, что мои чёткие и оперативные донесения значительно облегчили ему командование корпусом. В знак благодарности я получил бутылку французского коньяка. Помимо дальнейших слов благодарности от генерал-полковника фон Клейста (Generaloberst v. Kleist), который также посетил меня в штабе дивизии, пришли, среди прочего, следующие телеграммы:
«Командирам дивизий и
Командующим войсками армии и корпуса.
Мои дивизии и корпусные части извещаются о награждении их командующего Дубовыми листьями к Рыцарскому кресту. Искренняя благодарность за все достижения с 17 мая! Особая благодарность моим замечательным командирам дивизий!
Подпись: фон Макензен, генерал от кавалерии»

- 20-

Продолжение следует.

 

-20-
«389. I.D.
389. I.D., покидающей моё командование, выражаю свои наилучшие пожелания на будущее, выражаю благодарность и признательность за её значительный вклад в сокрушительную победу в сражении за котёл южнее Харькова.
Подпись: ф. Макензен, генерал от кавалерии»
Вся дивизия с гордостью и радостью отметила, что блестяще прошла своё первое боевое крещение. Ни на секунду не сдавшись, она быстро достигла поставленных целей и полностью удержала свои позиции даже под плотным огнём русских, в том числе во время массового прорыва 25 мая. Плечом к плечу с опытными, закалёнными в боях восточными частями, наша молодая дивизия полностью выполнила свою задачу на фронте и, по мнению высшего командования, сыграла значительную роль в победе.
За свои успехи дивизии пришлось заплатить потерями в 1061 человек. Среди них 230 убитых, в том числе 11 погибших офицеров, к сожалению, как это часто бывает, из числа лучших. Несколько пропали без вести. Лишь небольшая часть из них, как полагают, погибла и так и не была найдена. Возможно, некоторые попали в руки русских и были уничтожены ими, заметая следы. Здесь также число может быть лишь незначительным, поскольку, вопреки своим обычным привычкам, русские, из страха перед немецкими силами, хорошо обращались с пленными в котле. Несколько групп наших солдат и военнослужащих других дивизий, освобожденных нами, единогласно подтвердили это. Большинство пропавших без вести были ранены во время прорыва 25 мая и в спешке были отправлены в тыл при перегруппировке подразделений через переброску раненых чужой дивизии, поэтому пока мы их не можем учесть.

- 21 –

Продолжение следует.

 

- 21 -
Дивизия многому научилась и в некоторой степени компенсировала недостатки, всё ещё присущие её развёртыванию. Несмотря на значительные потери, боевой дух войск очень высок благодаря крупным успехам и уверенности в собственном превосходстве. Они с нетерпением ждут новых задач с возросшей уверенностью в своих силах.
Харьковское сражение войдёт в историю как важнейшее событие. Оно полностью изменило ситуацию. Русские не только потеряли свои лучшие наступательные силы, особенно незаменимую технику: танки, артиллерию, батареи залпового огня и боеприпасы, но, что самое главное, немецкое командование сухопутных войск теперь прочно удерживает свободу действий на востоке. Немыслимо, что бы произошло, если бы русские смогли выдвинуться на 10 дней раньше.
Пленные русские командиры свидетельствовали, что предупреждали о чрезмерном ослаблении тыла. К счастью, убедить командование им не удалось. Тимошенко поставил всё на одну карту и бросил все силы на север, на Харьков. Это обстоятельство, наряду с хорошей погодой, стало благоприятной предпосылкой для невероятно быстрого продвижения к Донцу и практически беспрепятственного закрытия котла. С этого момента немецкое командование уверенно контролировало ситуацию, даже в условиях кризиса, вызванного чрезвычайно мощной и массированной попыткой прорыва русских. Но и этот кризис был преодолен.
По словам опытных бойцов Востока, боевая воля русских частей и отдельных бойцов стала более фанатичной, беспощадной и сплочённой. Могу подтвердить эту оценку в отношении русских бронетанковых войск и кавалерии. И те, и другие характеризуются непревзойденной стойкостью и волей сражаться до полного уничтожения. В отличие от этого, основная масса пехоты держится вместе только благодаря пистолету комиссара. Как только комиссара убивают, боевая воля подразделения обычно сломлена. В составе русской бронетехники, помимо некоторых сильно устаревших и плохо зарекомендовавших себя образцов, имелись образцы, выпущенные английской промышленностью в 1942 году.

- 22-

Продолжение следует.