Отрывки из трех писем, найденных на убитых немцах:

Отличная статья, Эренбург всегда хорошо писал.

 

Командир тайлькоманды зондеркоманды 4-а оберштурмфюрер СС Карл Кречмер осенью 1942 г. писал своей жене и детям:
«… я больше не в районе Сталинграда, а севернее, в середине фронта… Вид мертвых, включая женщин и детей, очень неприятен. Но мы боремся за жизнь или смерть наших людей ..., поскольку война является по нашему мнению Еврейской войной… В России везде, где есть немецкий солдат, евреев не остается. Думаю, что мне нужно было время, чтобы связаться с этим… барахлом…Мы можем получить все здесь. Барахло принадлежало людям, которых сегодня больше нет… Мы должны быть здесь жестокими, иначе мы проиграем войну. Нет места для любой жалости - здесь больше нет никаких евреев…, я уже говорил о расстрелах… Иначе бы мы развалились… Если бы не глупые мысли о том, что мы делаем в этой стране, айнзатц был бы замечателен, так как позволил мне иметь возможность вас очень хорошо поддерживать… Довольно глупые мысли – это слабость, неспособность выдержать вид мертвых людей; лучший путь преодоления этого состоит в том, чтобы делать это более часто. Тогда это становится привычкой…»

Он благополучно дожил до конца войны.

 

Да таких свидетельств очень много. В первые же дни войны
стали происходить такие дикие вещи, что просто охреневаешь.

О каких дисциплинарных уставах и наказаниях военнослужащим
может идти речь?

обер-ефрейтор Ле-Куртэ:
«До пленения меня войсками Красной Армии... служил я в 1-й самокатной роте 2-го авиапехотного полка 4-й авиапехотной дивизии при комендатуре аэродромного обслуживания «E 33/XI» лаборантом. Кроме фотоснимков я выполнял и другие работы в свободное время, то есть я вместе с солдатами занимался в свободное от работы время ради своего интереса расстрелом бойцов Красной Армии и мирных граждан. Мной делались отметки в отдельной книге, сколько я расстрелял военнопленных и мирных граждан...

Германское командование всячески поощряло расстрелы и убийства советских граждан. За хорошую работу и службу в немецкой армии... мне досрочно, 1 ноября 1941 г., присвоили звание обер-ефрейтора, которое мне должны были присвоить 1 ноября 1942 г., наградили «Восточной медалью»


Дать боевую награду за такое дело...






...донесение представителя министерства иностранных дел при 17-й армии Пфлайдерера, озаглавленное: "Предпосылки, обеспечивающие снабжение и конфискацию наибольшего количества продовольствия на Украине. Настроение и положение населения в конце октября 1941 года".

"...Настроение населения в большинстве случаев сразу же после оккупации территории нашими войсками значительно ухудшилось. В чем причина этого? Мы выражаем внутреннюю неприязнь, даже ненависть по отношению к этой стране и высокомерие по отношению к ее народу. Третий год войны и необходимость перезимовать в неприветливой стране вызывают ряд затруднений. Но их необходимо преодолевать со стойкостью и самодисциплиной. Мы не должны срывать на населении свое недовольство этой страной... Часто бывали случаи, когда мы поступали не логично и, вследствие ошибок, которых легко можно было избежать, теряли у населения всякую симпатию. Мы расстреливаем в деревнях и населенных пунктах выбившихся из сил пленных и оставляем их трупы на дороге, а эти факты не может понять население... Так как войскам даны широкие полномочия по самоснабжению, то вблизи больших магистралей и городов колхозы в большинстве случаев уже не имеют племенного скота, семян и посевного картофеля (Полтава). Снабжение собственных войск, безусловно, стоит на первом месте. Однако самый характер снабжения нам небезразличен. Реквизиция последней курицы с психологической стороны столь же неразумна, как и неразумно с хозяйственной точки зрения убийство опоросшей свиньи и последних телят...
Население оказалось без руководства. Оно стоит в стороне. Оно чувствует, что мы смотрим на него сверху вниз, что мы видим саботаж в его темпе работы и методах, что мы совершенно не делаем никаких попыток, чтобы найти путь к нему".



.

 

Служил до того как попал в плен. Вот более подробно:

...Я позволяю здесь себе своими словами изложить биографические сведения об обвиняемом Ле-Курте, который был предан военно-полевому суду. Это был не эсэсовец, а ординарный беспартийный обер-ефрейтор немецкой армии, 27 лет. Он родился и проживал до войны в городе Штрафгарте, являлся владельцем кинотеатра, затем был призван в армию. Военную службу проходил в 1-й роте 4-й авиапехотной дивизии.
"По существу дела Ле-Курт показал:
До пленения меня войсками Красной Армии, то есть до 4 февраля 1944 г., я служил в 1-й самокатной роте 2-го авиапехотного полка 4-й авиапехотной дивизии при комендатуре аэродромного обслуживания "Б 33/XI" лаборантом.
Кроме фотоснимков, я выполнял и другие работы в свободное время, то есть я вместе с солдатами занимался в свободное от работы время ради своего интереса расстрелом военнопленных бойцов Красной Армии и мирных граждан.
Мной делались отметки в особой книге, сколько я расстрелял военнопленных и мирных граждан...
Кроме расстрела военнопленных, я еще занимался расстрелом партизан, мирных граждан и сжигал дома вместе с населением.
В ноябре 1942 года я принимал участие в расстреле 92 советских граждан.
С апреля я принимал участие в расстреле 55 человек советских граждан, я их расстрелял...
Кроме этого, я еще участвовал в карательных экспедициях, где занимался поджогом домов. Всего мной было сожжено более 30 домов в разных деревнях. Я в составе карательной экспедиции приходил в деревню, заходил в дома и предупреждал население, чтобы из домов никто не выходил, дома будем жечь. Я поджигал дома, а если кто пытался спастись из домов, никто не выпускался из дома, я их загонял обратно в дом или расстреливал. Таким образом, мною было сожжено более 30 домов и 70 человек мирного населения, в основном старики, женщины и дети...
Германское командование всячески поощряло расстрелы и убийства советских граждан. За хорошую работу и службу в немецкой армии, выразившуюся в том, что я расстреливал военнопленных и советских граждан, мне досрочно, 1 ноября 1941 г., присвоили звание обер-ефрейтора, которое мне должны были присвоить 1 ноября 1942 г., наградили "Восточной медалью".


До того, как была сформирована дивизия служил, скорее всего в аэродромном
обеспечении, или в каком нибудь "особом" подразделении. Для более подробной информации
нужно поднимать протоколы судебного заседания военного трибунала 374-й стрелковой
дивизии от 29 ноября 1944 года.

 

Вот еще несколько документов :