Одна из самых ярких звезд - это боксёр-тяжеловес Макс Шмелинг. Его биографию не трудно найти в сети. Добавлю детали. В 40-м году, в возрасте 35 лет призван в армию, в парашютные войска. Во время высадки десанта на остров Крит весной 1941-го Шмелинг был тяжело ранен и после многих месяцев лечения уволен из армии. В июне 1943 года Шмеллинг «вне конкурса» принял участие в организованном Германией в Булони (Франция) соревновании, названном «чемпионатом Европы». Наряду с немецкими боксёрами в нём участвовали и представители других стран: французы, итальянцы, бельгийцы. Из геополитических соображений хозяева соревнования хотели видеть среди участников и представителей славянских наций. В итоге в чемпионате принял участие русский спортсмен и занял там первое место в своей весовой категории. Это был И.Л. Миклашевский. Причем боксировал он так, что привлёк внимание маститого чемпиона. Шмеллинг познакомился с Игорем и в знак особого расположения подарил ему своё фото с дарственной надписью. На втором фото он с женой, актрисой из Чехословакии Анни Ондра (Андракова). По её поводу, разумеется, что только ни пишут, вплоть до того,что фюрер требовал развестись (!!!) - большей чепухи трудно себе представить.
Соня Хени Еще одна знаменитость Первая и единственная трёхкратная олимпийская чемпионка (1928, 1932, 1936) в женском одиночном катании. Хени выиграла свой первый большой старт - Чемпионат Норвегии в возрасте 9 лет и в возрасте одиннадцати лет стала восьмой на Зимних Олимпийских Играх 1924 года. Одной из звезд первых зимних Олимпийских игр стала крохотная малолетняя светловолосая куколка из Норвегии с чертами викинга, которой предстояло вскоре изменить лицо фигурного катания. В виде спорта, известном тогда своим механическим совершенством и стремлением к скрупулезности и простоте, одиннадцатилетняя Соня Хени, не обремененная ни репутацией, ни надеждами, казалась на льду маленькой школьницей, вышедшей на прогулку. В белых, как снег, ботиночках и отороченной мехом юбочке - настолько короткой, насколько могли позволить мода и скромность, юное создание заставила всех обратить на себя самое пристальное внимание. И хотя она финишировала восьмой - и последней среди восьми участниц - один из судей проставил ей наивысшую оценку в произвольном катании. Соня Хени, «северная куколка», как ее назвали после первых зимних олимпийских игр в 1924, сразу вызвала к себе огромный интерес. А девочке еще не исполнилось и 12 лет. О ней заговорили, потому что в ее катании даже тогда не наблюдалось просто механически выполняемых движений и элементов. Этот худенький маленький ребенок (34 кг) умудрился показать красивое женственное катание. Соня не боялась проиграть. Ее талант и нордический характер сразу проявили себя, и пресса мгновенно стала пристально следить за ее успехами, заявляя, что «Будущим соискателям мировой короны придется считаться с норвежкой Соней Хени, уже сейчас являющейся великой исполнительницей, наделенной всеми возможными дарами: личностью, формой, силой, скоростью и нервами». Юная Соня вернулась в родное Осло, чтобы посвятить себя претворению в жизнь таких перспектив. Непрестанно трудясь над совершенствованием собственного стиля, она обретала новое мастерство и лирические движения. Наконец, стало казаться, что она движется по льду легко и без усилий. К числу стилистических доработок относился переход к новой тогда для публики короткой юбке, кружившей выше ее колен, захватывая своими цветами глаза болельщиков и судей, когда она исполняла свои головокружительные вращения. Впереди заманчиво засверкала перспектива стать спортивной звездой. Но Соня, не смотря на нежный возраст, прекрасно понимала, что воплотить в жизнь свои мечты очень непросто. Помимо отработки лирических движений, которые так украшают фигурное катание Соня, в то же время, усложняла программу, выполняя прыжки и умопомрачительные вращения. Усердие принесло плоды на первенстве мира 1926 года, где Соня пронеслась по льду, финишировав второй. И юная фигуристка дала себе клятву: никогда более не занимать других мест, кроме первого. Это обещание она выполнит с лихвой. ... Соня отложила свои планы в отношении ухода из спорта, по крайней мере, до зимних Олимпийских игр и первенства мира 1936 года. Прибыв в крохотный баварский курорт Гармиш-Партенкирхен, чтобы в последний раз защитить свою золотую медаль, Соня ощущала давление изнутри и снаружи, так как приходилось вызывать полицию, чтобы сдержать толпу, стремившуюся увидеть суперзвезду. Те, кто попадал на ее тренировки, с удивлением видели перед собой на льду вращающуюся юлу, совершавшую до восьмидесяти оборотов. Ее потрепанные нервы едва выдерживали атмосферу соревнований. После обязательных фигур первого дня Соня всего на 3,6 очка опережала свою очевидную наследницу, пятнадцатилетнюю Сесилию Колледж из Великобритании, и тогда случилось событие, неведомое миру фигурного катания: она сорвалась. Соня сорвала с доски обидную для себя записку и порвала ее в клочья. Однако девушка, которую называли «железной бабочкой», проявила стальную волю и заставила себя не только успокоиться, но и победить. Наградой ей было третье олимпийское золото. А через неделю норвежская звезда выиграла, как бы, между прочим, свою десятую подряд золотую медаль чемпионки мира. После такого нервного напряжения спортсменка решила закончить свои выступления в любительском спорте, чтобы стать киноактрисой. ... Связи Хени с Адольфом Гитлером и другими высокопоставленными нацистами сделали её предметом спора перед, во время и после Второй мировой войны. В течение её любительской карьеры, она часто выступала в Германии и была любимицей аудиенций, в частности с Гитлером. Как состоятельная знаменитость, она вращалась в одних общественных кругах с королевскими особами и главами государств и воспринимала знакомство с Гитлером, как само собой разумеющееся. Впервые спор возник, когда Хени приветствовала Гитлера нацистским салютом во время выставки в Берлине незадолго до Олимпийских Игр 1936 года, за что была строго осуждена норвежской прессой. Она не повторила салют на Олимпийских играх в Гармиш-Партенкирхене, но после Игр приняла приглашение на обед с Гитлером в его резиденции в окрестностях Берхтесгадена, где Гитлер подарил Хени фотографию с автографом и длинной дарственной надписью. После того, как она начала актёрскую карьеру, Хени сохранила связи с нацистами, так Йозеф Геббельс лично участвовал в продвижении в Германии её первого фильма «Одна на миллион». Во время оккупации Норвегии нацистской Германией, немцы видели фотографию Гитлера с автографом, выставленную на пианино в семейном доме Хени в Ландёйа, Аскер. Как результат, ни один из объектов собственности Хени в Норвегии не был конфискован или повреждён немцами. В 1941 году Хени стала гражданкой Соединенных Штатов. Как и многие голливудские звезды, она поддерживала военные усилия США через United Service Organizations (USO) и подобные движения, но осторожно избегала поддержки Норвежского движения сопротивления и публичных заявлений против нацистов. За это она была осуждена многими норвежцами и норвего-американцами. После войны Хени была озабочена, что многие соотечественники воспринимали её как предателя. Как бы то ни было, она вернулась в Норвегию со своим шоу «Праздник на льду» в 1953 и 1955 годах с триумфом.
Салют-приветствие олимпийцев Олимпийский салют является разновидностью римского салюта. Это приветствие использовалось на VIII и XI летних Олимпийских играх в Париже в 1924 году и в Берлине в 1936 году соответственно. После окончания Второй мировой войны в виду большой схожести с нацистским салютом более не используется, хотя и не запрещён официально. Изображения атлета с поднятой в приветствии рукой и пальмовой ветвью были на всей олимпийской атрибутике - постерах, медалях, грамотах, марках в первой половине 20 века. Так что во время игр 36 года многие спортсмены приветствовали так канцлера рейха вовсе не по политическим соображениям.
Всёж позволю себе альтернативно вспомнить и Вернера Зееленбиндера, немецкого борца, видного деятеля Сопртивления, отказавшемуся приветствовать Гитлера при награждении на чемпионате Германии. Арестован в 1942 и казнён в 1944 году за подпольную антифашистскую деятельность. В ГДэРовскую бытность имя Зеленбиндера носили спортивные школы, улицы, спортивные сооружения.
Сейчас немерено кривотолков об отношении Гитлера к негритянским атлетам. Учитывая всевластие после 45-го года политической религии, которая позволяет глумиться над Христом, но не допускает не только положительного, но даже нейтрального отношения к персоне 24-го канцлера, очевидно, что иных описаний расовых взглядов в Рейхе не дождёшься ни от кого. А между тем главным для национальной политики в тот период было - не допускать браков немцев с негроидами или азиатами, так как ребенок от такого брака уже не был европейцем. В остальном никаких страстей не было. Как на самом деле выглядел расизм в Последнем Рейхе можно увидеть, взглянув на статью из журнала «Signal» http://schutz-brett.org/3x/ru/2014-...014-11-21-19-01-02.html?showall=1&limitstart= журнал относится ко времени, когда олимпиада была далеко позади и "заигрывать с зарубежными гостями" никакой нужды не было. Что касается Джесси Оуэнса, то байка о том, что Гитлер отказался пожать руку чернокожему бегуну -- вздор. Он вообще к тому времени перестал приглашать победителей для рукопожатия - любых. На самом деле Оуэнс сказал, что это не Гитлер, а президент Франклин Делано Рузвельт пренебрежительно к нему отнесся, не послав ему поздравительную телеграмму. А. Васильченко в книге Нордические олимпийцы пишет - Не сохранилось ни одной фотографии, на которой было бы запечатлено раздражение Гитлера при успехах чернокожих спортсменов. А этого автора не обвинишь в симпатиях к канцлеру рейха. Кстати, итоги соревнований в прыжках, где тоже победил Оуэнс оказались расово симметричными - золотая медаль досталась Джесси Оуэнсу (8 метров 6 сантиметров), серебряная — немцу Луцу Лонгу (7 метров 87 сантиметров), бронзовая — японцу Ташиме (7 метров 7 сантиметра). Луц Лонг - как и некоторые другие спортсмены-олимпийцы, погиб в рядах вермахта. Лонг поддерживал дружбу с Оуэнсом, регулярно переписываясь с ним. «Можно переплавить на золото все мои кубки и медали, — писал Оуэнс, — но и этого будет мало, чтобы перевесить ту дружбу, которая связывает меня с Луцем Лонгом». Луц Лонг был выпускником юридического факультета Лейпцигского университета, по окончании которого работал адвокатом в Гамбурге до начала войны, куда его призвали в танковую армию Роммеля в чине оберефрейтора. Лонг писал с фронта Оуэнсу, что чувствует свою скорую гибель, что у него родился сын Кай и он просит Джесси, чтобы тот после войны встретился с ним и рассказал об их дружбе. Оуэнс сдержал слово и в начале 1950-х был шафером на свадьбе Кая. Опасения Луца сбылись, 10 июля 1943 года во время вторжения в Сицилию союзнических войск Лонг был смертельно ранен. Через три дня, 14 июля, он умер в Британском военном госпитале. Луц Лонг похоронен на военном кладбище Motta Sant’Anastasia, на Сицилии.[5] Посмертно Лонг был удостоен медали Пьера де Кубертена. 22 августа 2009 года внучка Оуэнса Марлин Дорч и сын Лонга Кай вместе вручали медали сильнейшим прыгунам в длину на чемпионате мира в Берлине. Из википедии.
Еще две цитаты об олимпиаде в Берлине: В поведении Гитлера было меньше лицемерия, нежели у американских газетчиков, которые после побед Оуэнса стали трубить о спортивном превосходстве американских атлетов. До Олимпиады 1936 года они почти не упоминали имя Оуэнса, гак как тот был цветным. Кроме этого сами темнокожие спортсмены не могли не отметить, что в Германии, которая была одержима «расовыми мифами», к ним относились не в пример лучше, нежели в США, где постоянно говорили о демократии. Да, Гитлер проявлял даже на публике показательную прохладцу в отношении Оуэнса, но зрители встречали бегуна аплодисментами и радостными криками, чего тот никогда не наблюдал в Америке. Это подтверждал Мэзуд, один из членов команды США по хоккею на траве. Он был индейцем, а потому не понаслышке знал, что такое американский расизм: «Мы были цветными, но в Германии, казалось, никто не обращал внимания на это. Мы были спортсменами, и этого было вполне достаточно». ------ Если говорить о сугубо культовых проявлениях олимпийских церемоний, то они прежде всего были характерны для 20–30-х годов. В настоящее время церемонии кажутся выхолощенными и лишенными любого сакрального содержания. Хайнц Эгон Реш в 1972 году в своих критических заметках «Это еще спорт?» отмечал: «Тот, кто хотя бы однажды пережил воспламенение олимпийского огня в «священной» роще Олимпии, которое проводилось девами-жрицами божественного олимпийского пламени, сразу же заметит, насколько фальшивым, натянутым и безвкусным является современный псевдорелигиозный культ, в котором применяются методы шоу. Огни, факелы, знамена, фанфары — все это должно заставить думать, что мы столкнулись с олимпийским культом. Но даже олимпийские кольца перестали быть символами, это лишь ярлыки, которые продаются как сувениры на память. Это не более чем пафосно оформленные фетиши». Не исключено, что коммерциализация спорта и сращивание олимпийских ритуалов с шоу-бизнесом привета к тому, что ритуалы, которые 70 лет вызывали почтение и трепет, сейчас кажутся некоторым людям «нелепыми» и «смехотворными». Закат олимпийского ритуала, который можно было наблюдать в 60–70-е годы, не в последнюю очередь был связан с леваческими трактовками спортивных мероприятий. С точки зрения неомарксистов от социологии, олимпийские ритуалы являлись квазифашистским элементом, который якобы должен был использоваться для «угнетения рабочего класса». При этом представители неомарксизма, позволявшие себе подобного рода высказывания, почему-то никак не учитывали, что «социалистическая рабочая культура» отнюдь не была чужда этих ритуалов. Рабочие олимпиады, так же как обыкновенные Олимпийские игры, сопровождались зажиганием огня, церемониями, принесением клятвы, шествием знамен (преобладающе красными). Отличия были не столь уж велики, участники рабочих олимпиад клялись на верность не олимпийской идее, по рабочему социалистическому движению. Если принимать во внимание, что рабочие олимпиады проходили в 1925 и 1931 годах, то их с некоторыми натяжками можно считать предвестницами летних Олимпийских игр 1936 года. Если говорить о рабочей олимпиаде 1931 года, которая проходила в Вене, то она сопровождалась четырехчасовым шествием, которое принимали члены Социалистического интернационала (не путать с Коминтерном). Как вспоминал один из очевидцев: «Стадион был заполнен красными знаменами, маршевой музыкой и твердо ступающей молодежью… Сияющие здоровьем 35 тысяч дисциплинированных мужчин, женщин и юношей, собранных со всех частей Немецкой империи, производили весьма необычное впечатление». Открытие и закрытие рабочей олимпиады, которая проводилась под покровительством социал-демократической партии, сопровождалось исполнением песни «Когда вместе мы шагаем». Как ни покажется странным, но социал-демократические спортивные соревнования имели более ярко выраженный военизированный характер, нежели Олимпиада 1936 года, которую принято именовать «фашистской». http://detectivebooks.ru/book/30930410/?page=19 http://detectivebooks.ru/book/30930410/?page=20 Нордические олимпийцы - А.Васильченко
