Упс! Все мы знаем, что время быстротечно и беспощадно, но даже и не подозреваем – насколько оно беспощадно. Вы не поверите, но лет через сто, неминуемо случится такой вот мелкий эпизод. Представьте себе: Наше неотвратимое светлое будущее, реконструкция битвы под Москвой. Сотни бравых русских мужиков, переодетых в немецких и советских солдат будут бегать по заснеженному полю, десятки танков обоих армий и даже голографические самолетные атаки. Дым, грохот, кругом будет восхитительно шумно и почти по-настоящему страшно… Где-то на краю битвы, на бревнышко присядет отдохнуть одно из главных действующих лиц всей этой кутерьмы, присядет и мирно примется поедать гречневую кашу из одноразовой тарелочки. К обедающему высокопоставленному герою подойдет кучка зевак и, стараясь не мешать, станет обсуждать его между собой: - Чертовски красивая форма. Неужели это сам Гитлер? - Ну что вы? Вряд ли. Во первых - Гитлера под Москвой не было, он руководил из Германии, к тому же у Гитлера не было железных крестов, да и усы у него были не такие. Это, скорее всего, либо: генерал Гудериан, либо Гиммлер. - Ну, да, точно, у Гитлера усы были не такие. Наверняка - это Гиммлер. - Скорее всего… И тогда переодетый герой оторвется, наконец, от своей солдатской каши и скажет: - Извините, что встреваю в вашу научную беседу, но я не Гиммлер и даже не Гудериан. Я Буденный, а это у меня не железные кресты, а Георгиевские, за первую мировую, а вот это вот - Орден Ленина, чтоб вы знали, в немецкой армии такими орденами практически никого не награждали… Зеваки сделают бровки домиком и дружно скажут: - Упс… Да, к сожалению, как это не удивительно, но рано или поздно, такая сценка неминуемо случится. Для тех, кто не верит, или не надеется прожить еще сотню лет, чтобы самому убедиться в этом, я расскажу о сценке, которая уже случилась, не далее, как вчера. Бородинское сражение: Дым, грохот, кругом было восхитительно шумно и почти по-настоящему страшно… Две враждующие батареи шарахали друг по другу из пушек, при этом в небо поднимались красивые кольца дыма идеальной формы. Как будто Гулливер закурил трубку. Из пушечных стволов громоподобно вылетали тряпки (остатки пыжей) и приземлялись прямо на головы неприятелю (так вот она какая – «сифа» для взрослых). Кавалеристы носились за ощетинившейся штыками вражеской пехотой и неожиданно жуткий рев коней, добавлял тревоги и натурализма всему этому действу. К нам – зевакам, на самый краешек войны, из дыма вынырнул высокий красавец и ни кто-нибудь, а сам князь Багратион (совсем новенький, еще не раненый в бедро). Сел он на бревнышко и торопливо принялся поедать гречневую кашу из одноразовой тарелочки. Багратион явно спешил обратно, ведь война не ждет даже князей… Мы окружили бравого вояку, чтобы вблизи полюбоваться его мундиром, наградами и бакенбардами. Я сказал: - Чертовски красивая форма. Рядом подхватили: - Да, и как похож. Особенно в профиль. Ну, вылитый Багратион. - Анфас тоже годится. А орденов-то сколько… красавец, жаль только, что скоро погибнет… И тогда переодетый герой оторвался, наконец, от своей солдатской каши и сказал: - Извините, что встреваю в вашу научную беседу, но я вынужден вас разочаровать. Я не Багратион, а французский маршал Мюрат и мне пора возвращаться к своей кавалерии. Арэвуар, мадам и месье… Мюрат аккуратно всунул тарелочку в пластиковый мусорный мешок, махнул на прощанье шляпой и умчался штурмовать русские флеши. А мы сделали бровки домиком и дружно сказали: - Упс… Позади нас, молоденький артиллерист, матерясь, ремонтировал маленькую пушечку. Что-то там с колесом. Артиллерист отложил молоток, улыбнулся и сказал: - Мюрата назвать Багратионом – это сильно. Вы видимо совсем не умеете отличать французские мундиры от русских. Я простодушно признался: - Нам очень стыдно, но оказывается - не умеем. Я вот, наверняка могу отличить только Наполеона от Кутузова, да и то: по шапке, глазу и возрасту… Артиллерист опять снисходительно улыбнулся и сказал: - Так и быть, научу вас, как можно любого: от солдата - до маршала различить по мундиру: В форме могут быть разные цвета: красный, черный, золотой, но если присутствует хоть немного синего, вот как у меня, значит – это наш, а если в мундире будет зеленый, значит – не наш. Все просто. Мы поблагодарили бойца за несложную науку, пожелали удачи с колесом и пошли досматривать войну, с применением только что полученных знаний. Тут, я вдруг задумался, нерешительно постоял, вернулся обратно к артиллеристу и спросил: - Да, кстати, по поводу: наш – не наш. А вы-то сами, кто такой? - Я? Французский артиллерист. - Упс…
