Но и это еще не все. С другой стороны у самолетов обнаруживается вот такая красота Очевидно у немцев к зиме 1942 года случился кризис авиастроения и на тыловых ремонтных базах новые самолеты собирали из половинок, оставшихся от разбившихся, как пластмассовые модельки....Бомб на «мессершмитах» прикручено много, есть даже управляемые ракеты и некоторые из них залетают даже в подворотни. Немецкий штаб. Племянник приехал плакаться дедушке в душу. Часть фашыстов, вместо того, чтобы мерзнуть играет в футбол. Рядом висят Деревянко с партизанкою, а кое-кто предается культурному досугу. Я думаю, даже тем кто фильм не смотрел понятно, какую мелодию играет на губной гармонике немецкий зольдатик — конечно же «Августина». Фон Лееб слушает Ленинград. Передают ту самую 9-ю симфонию: - Они играют Бетховена. Они исполняют немецкую музыку. Дирижер – еврей. (Племянник наливает себе). И мы их уничтожим. Племянник, отказывается, приехал не просто поплакаться. Он просится в отпуск. Отчего он обращается с такой специфической просьбой именно к командующему Группой Армий «Север»? Ответа на этот вопрос мы не знаем. Вероятно, все его вышестоящее начальство, включая Рейхсмаршала Геринга унесли инопланетяне. И вот, остался только дядюшка, который, по совести, не имеет к Люфтваффе никакого отношения. К концу третьей серии чекисты вместе с милиционерами из Кировского отделения (других в Ленинграде по-видимому просто нет) обезвреживают Редникову. Теперь немцы ни за что не узнают как плохо в Ленинграде с продовольствием!
Напротив Смольного расчет зенитки кушает кашу. Никоненко с капитанскими шпалами сообщает, что ночью, как будут бомбить, непременно и сразу одного собьет. — Это откуда такая уверенность, товарищ лейтенант,— спрашивает боец. — А увидите, злой я сегодня — отвечает Никоненко, поблескивая демаскирующии расчет пуговицами... Ночь. Близ Петергофа едут на дело немецкие летчики. Блондинчик, в котором мы узнаем остриженного Грушницкого требит племянника и рассказывает ему, что все будет хорошо. Лавров объявляет воздушную тревогу. Немцы бомбят. Ильин в машине, едущей на аэродром орет: «Гони, опоздаем». Видимо, он понимает, что если до конца налета они не успеют, то самолеты с аэродрома подняться не смогут. Злорадно ухмыляющийся Грушницкий, бормоча «шайсе» расстреливает полуторку с детьми, а Никоненко отхотится за самолетом, покрикивая на наводчика что-то вроде «Веди-его-Вася-давай-давай»! Самолет Грушницкого, по ходу завис над тремя квадратными метрами декораций и стреляет по детишкам. Потом он устало снимает очки и говорит племяннику: — Вальтер, я отбомбился. Теперь твоя очередь. Тока не тяни резину. — Я не тяну, я ищу цель, говорит Вальтер — и присматривает прожектор, на который ему лучше было бы спикировать, поскольку ничего кроме лучей от прожекторов на картинке с самолетами не нарисовано. — Сказал, я этого мессера достану,— орет Никоненко и сгоняет наводчика с его рабочего места. И шо вы думаете? Он таки зашел в хвост пикирующему племяннику фон Лееба и сбил. Утро. Ефремов и Ильин «бычат» друг на друга, выясняя, кто виноват в прошлом провале прогулки в Петергоф. Интересно смотреть как милиционер хватает за грудки майора ГУГБ. Диалог, в силу художественной малоценности, опускаю. Петергоф. Улицы патрулируют солдаты Полицейской дивизии СС. Стычкин с разбитой харей показывает девицам дом Краузе. Препирающиеся между собой девицы идут к цели. Немцы заняты разгрузкой машины, внимания на них не обращают, зато полицаи, вместо того, чтобы таскать ящики, стоят злобной кучкой и что-то подозревают. Тем временем, три грации доходят до дома. В доме полный разгром. По ходу, Краузе тово, увели. Полицай говорит соратнику: — Обед отменяется, беги за нашими,— и с двумя лбами идет по следам девиц. У девиц начинается легкая истерика и тут Голубкина чует вонь. Воняет от рыбы. — Девки,— говорит Голубкина,— а ведь эта рыба, которую ему Стычкин передал. От Тойво (Это полный абзац, товарищи! Про тойвину рыбу знают даже лениградские ППС-ницы!!!). Протухла уже (черт знает, сколько Тойво ее у себя держал, потом ее съела певичка, а потом с ней еще полтора месяца воландались чекисты с ментами). Так старик и не попробовал). И бросает рыбу обратно, на письменный стол, где ей и место. Барышни выходят, но тут до Цветковой доходит, что в доме есть и кухня. Девушки бегут обратно. Действительно, на бумаге изображен план! Перестрелка. Цветкова бежит, прочих убивают. Как Цветкова добирается до Ленинграда нам не показывают, хотя, будь я на месте немцев, пустил бы по ее следу дрессированных котов или вьетнамцев. Воодушевленный Жданов приказывает срочно сформировать три группы по 12 человек. — Две много — говорит инженерный подполковник Толкунов. — Три группы по 12 человек, все в распоряжении майора Толкунова. Незамедлительно начать прохождения озера по косе, как его там, Краузе. При этом Ждановский палец намечает контуры трассы: аккурат по Шлиссельбургской губе, напротив немецких позиций, как раз там, где трасса отродясь не проходила, ибо задачей ее было не пройти по косе кого-то там, а связать между собой вполне определенные точки на советских участках побережья Ладоги. Лучший момент фильма - Ефремов, даже плоское изображение которого воняет перегаром. Часовые сообщают, что пройти могут только бойцы и семьи Ладожского отряда (ЧТО ЭТО???) Павлов докладывает Жданову: — Пойдут десять грузовиков. Первые пять повезут снаряды, СДЕЛАННЫЕ НА КИРОВСКОМ ЗАВОДЕ, остальные тех, кого необходимо эвакуировать, ну и семьи Ладожского отряда. Это мы им в качестве благодарности. — Жданов: — Сколько их? — Майор Толкунов погиб, из 36 человек осталось восемь. Будут сопровождать свои семьи, потом обратно с продовольствием. Разметка зимней трассы в реальности прошла без жертв и заняла сутки. Началась она в 8 утра 17 ноября. Из района Коккорево до Кобоны прошел лыжный отряд 88 отдельного мостостроительного батальона под командованием воентехника второго ранга Соколова. Разведчиков сопровождали отчаянно тупившие и чуть не заблудившиеся рыбаки Потемкин и (СЮЮРПРИИИИИЗЗЗЗ!!!) тот самый Краузе. Видимо, реальный Краузе НКВД не боялся… Отряд отмечал вешками уже разведанный до этого гидрографами путь. Через сутки они пришли на противоположный берег, отдохнули и вернулись назад. На обратном пути они встретили командира 64-го дорожно-эксплуатационного полка Мажаева. Он скакал на коне. Финал - Типа 60-е годы. Оркестр играет «Ландыши» Старенький Берн идет в сопровождении подросшей Симы. которая рассказывает ему, что ее эвакуировали в Пермь, это в СИБИРИ, где она и осталась." Матерные выводы в адрес создателей фильма от камрада Тернавского - опускаю.
