Обрадовались старые матросы. Плачут и смеются, как малые ребята. - Старая гвардия, - орут, - Суера не подведет! А Суер-Выер машет им с капитанского мостика фуражкой с крабом. Добрый он был и справедливый капитан.
- Как .же так! - воскликнула Фора. - Как это мы можем позволить Выеру болтаться без дела? Какой-никакой, а все-таки Выер. Чего в нем такого уж плохого? Ну, Выер, ну и что? Не так уж мы богаты, чтоб разбрасываться Выерами налево и направо. - А мне Суера достаточно, - сказала Фара, - а до Выера и дела нет. Кому нужен - пускай берет. - Спать с Выером! Какой кошмар! - сказала Фура, возводя очи к небу. - Отдавать свою чистоту второй половинке капитана! Нет, нет! Увольте! - Перестань паясничать, Фура, - сказала Фора. - Вчера еще ныла: мне бы хоть какого Выера... Твоя мечта сбылась! Забирай Выера и не мешай нашим наслаждениям!
- Не может быть, - сказал Суер. - Я ругался? - Сильно ругались, сэр! "Никак не подцепляется, зараза!" - вот вы что говорили. А я еще вас спросил, что вы подцепляете, а вы и сказали: "Да истину эту, ети ее мать!" Так и сказали, сэр! Сэр Суер-Выер мрачно прошелся по палубе.
Поздравляю сердечно и от всей души!!! "Думает glupi, a umni действует по озарению, как bog на душу положит."
И в лоб, и анфас, и в профиль наш фрегат смотрелся как необыкновенное явление природы и вписывался в наблюдаемую картину так же естественно, как молния в тучу, благородный олень - в тень далеких прерий, благородный лавр - в заросли катулл, тибулл и проперций.
Не перо ли ветра коснулось мимолетно моей щеки и все вокруг преобразилось? Пронзительно зазвучало глубокодонное небо, золотым ободом изогнулся песок, косо встали к небу люди и кипарисы, все удалилось и замерло навеки. (Нет-нет, все двигалось по-прежнему: и волны набегали, и люди шевелили губами, и облака плыли, и пыль клубилась облаками, и чайка свистела крыльями, и падал Икар, и мышь бежала, но все равно ВСЕ замерло даже в этом движении.) И все стало пронзительно, ясно и вечно. И все не так, как за секунду до этого. И уже совершенно не волновали ни червонцы, ни бегство от себя, ни эти несчастные, прости меня Господи, нищие! Перо ветра? Оно? Да! Оно! Оно свистнуло и овеяло наши лбы, рассыпало мысли, просветлило взор, прошептало запах детства.
- Твердо, - читал капитан, - мыслете... так-так, наш... како... КРЕПДЕШИН НОЧИ... ого! это образ!., сильно, сильно написано, ну прямо Надсон, Бальмонт, Байрон, Блок и Брюсов сразу! Тэк-тэк... живот, добро... ЖИДКОЕ ТЕЛО... достаточно. Капитан дочитал фразу до конца и утомленно глянул на меня.
- Ну точно, - сказал капитан. - Из моих личных запасов. Видите, там в уголочке карандашом написано "СВ", я так пометил все свои бутылки. Интересно, кто же это мог быть?
Сэр Суер-Выер хотел было купить третью частичку для своей фамилии, чтоб получилось Суер-Выер-Дояр, но мы отсоветовали: дороговато, и по вкусу нам не подходит.
- Вполне понятные желания, - сказал Суер. - Даже удивительно, к каким великим замыслам приводит порой прилив бодрости.
- И мы тоже счастье выражаем, - сказал Суер и, обернувшись к нам,предложил: - Давайте, ребята, выразим свое счастье громкими кличами. Мы не стали спорить с капитаном и издали несколько кличей, впрочем, вполне приличных.
Мої вітання , друже ! Нехай тобі завжди щастить , а тоя сага про життя не закінчується ще дуже багато літ ! Також бажаю тобі аби завжди мав змогу та бажання навтішатись вічно молодою та привабливою ґортензією !
Глава XCV. Девяносто пятая Конечно, есть и другие толкования этого сложного предмета, из которых нас устроит только одно: В НАЧАЛЕ БЫЛО СЛОВО, И БЫЛО ОНО - БЕСКОНЕЧНО...
Мы идем - сердца открыты, Ноги мыты, морды бриты, И не внутрь употреблен Одеколон! В этот славный день недели, Ради праздника его, Мы с Максимкою надели Наше лучшее белье!
