Просмотр полной версии : Cтихи о войне
Вот решил, что-то сегодня на лирику потянуло... Давайте стоящие стихи о войне выкладывать. пусть молодые читают, да и опытные не забывают. для начала парочка стихов, метра этого жанра Владимира Семеновича Высоцкого...
В ресторане по стенкам висят тут и там
"Три медведя", "Заколотый витязь"...
За столом одиноко сидит капитан.
"Разрешите?" — спросил я. "Садитесь!
...Закури!" — "Извините, "Казбек" не курю..."
"Ладно, выпей, — давай-ка посуду!..
Да пока принесут... Пей, кому говорю!
Будь здоров!" — "Обязательно буду!"
"Ну, так что же, — сказал, захмелев, капитан, —
Водку пьешь ты красиво, однако.
А видал ты вблизи пулемет или танк?
А ходил ли ты, скажем, в атаку?
В сорок третьем под Курском я был старшиной, —
За моею спиной — такое...
Много всякого, брат, за моею спиной,
Чтоб жилось тебе, парень, спокойно!"
Он ругался и пил, он спросил про отца,
И кричал он, уставясь на блюдо:
"Я полжизни отдал за тебя, подлеца, —
А ты жизнь прожигаешь, иуда!
А винтовку тебе, а послать тебя в бой?!
А ты водку тут хлещешь со мною!.."
Я сидел как в окопе под Курской дугой —
Там, где был капитан старшиною.
Он все больше хмелел, я — за ним по пятам, —
Только в самом конце разговора
Я обидел его — я сказал: "Капитан,
Никогда ты не будешь майором!.."
Мерцал закат, как сталь клинка.
Свою добычу смерть считала.
Бой будет завтра, а пока
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалу.
Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы —
Они помогут нам!
А до войны — вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою,
Он падал вниз, но был спасен, —
А вот теперь, быть может, он
Свой автомат готовит к бою.
Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы —
Они помогут нам!
Ты снова здесь, ты собран весь —
Ты ждешь заветного сигнала.
А парень тот — он тоже здесь.
Среди стрелков из "Эдельвейс", —
Их надо сбросить с перевала!
Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы —
Они помогут нам!
Взвод лезет вверх, а у реки —
Тот, с кем ходил ты раньше в паре.
Мы ждем атаки до тоски,
А вот альпийские стрелки
Сегодня что-то не в ударе...
Отставить разговоры!
Вперед и вверх, а там...
Ведь это наши горы —
Они помогут нам!
И такой еще, маленький, редкий, тоже евошный вспомнился...
И фюрер кричал, от "завода" бледнея,
Стуча по своим телесам,
Что если бы не было этих евреев,
То он бы их выдумал сам.
Но вот запускают ракеты
Евреи из нашей страны.
А гетто? Вы помните гетто
Во время и после войны?
Vovkazzz
25.01.2007, 15:57
Баллада о притяжении земли
Родная школа, где на третьем этаже,
Уроки физики и двойки в дневнике,
Бумажный самолётик в вираже
Под силой притяженья в 9 G
Срывается в отвесное пике.
Ах физика, причалы-корабли...
И в прошлое уносит цепи якорь,
Ведь мы тогда поверить не могли,
Что можно притяжение земли
Так сильно ощущать перед атакой!
Взвод в первой перебежке уцелел
И притяженья тяжкие оковы,
Магнитом прижимают нас к земле
Открытой, будто книга на столе,
Когда с высотки бьёт по нам станковый.
Нам лёг на плечи небосвода гнёт
И мы лежим исходим мёртвой злостью,
Но щедро сыплет гильзы пулемёт,
Прицельно, с-сука длинными кладёт,
Как будто бы траву литовкой косит.
Не страх, что тебя могут застрелить,
Не боль, и не усталость, не тоска.
Сейчас всё притяжение земли,
Небесный свод на плечи навалив
Нам не даёт подняться для броска.
Но землю сапогами мы толкаем,
Как нитки, напрягаясь, жилы рвём.
Мы как атланты небо подымаем,
Плечами притяжение ломаем,
И по сигналу взводного встаём....
Ах физика, осталась ты вдали,
где в памяти звучит мотвчик модный...
Ведь мы тогда поверить не могли,
Что может притяжение земли,
Нарушить хриплым матом Ванька-взводный.
Орлов и Симонов прекрасные стихи делали... Сейчас нет времени постить - убегаю...
Wolfgrey
25.01.2007, 19:24
Его зарыли в шар земной,
А был он лишь солдат,
Всего, друзья, солдат простой,
Без званий и наград.
Ему как мавзолей земля -
На миллион веков,
И Млечные Пути пылят
Вокруг него с боков.
На рыжих скатах тучи спят,
Метелицы метут,
Грома тяжелые гремят,
Ветра разбег берут.
Давным-давно окончен бой...
Руками всех друзей
Положен парень в шар земной,
Как будто в мавзолей...
ВОт еще парочка стихов о войне, но своеобразных. Их написал один изх моих любимых поетов Юрий Андрухович. Второй стих о СС Галычына.
ЄХИДНА
Повертаємся, всіявши зойком оази;
кров на піхвах, засмага східна.
Та зачинене місто, мов острів прокази,
або клітка, в якій єхидна.
Поки нас не було, поки нас у пустині
прошивала сурма побідна,
на стовпах і криницях, мов сіль на хустині,
проступило тавро: єхидна.
Ми згубили себе в агарянськім поході.
Перемога цілком не видна.
І до рідних дверей нам достукатись годі,
і вітчизна немов єхидна.
Рідні панни зів'яли по вежах і клітях,
пізня ласка така фригідна.
В зимних венах померло дзвінке повноліття,
а в очах ожила єхидна.
Це вона відкладає століття, мов яйця,
по торгах, де музика мідна,
де помости смертей, де живуть і бояться,
де юрба сичить, мов єхидна.
Що я можу? Хрипуча сурма наді мною.
Я півсвіту пройшов приблизно.
Можу босим піти за твоєю труною,
рідна панно, стара вітчизно.
4. ГРИФОН
Мій пане, який нерозумний світ!..
Яка на румовище сходить журба!
Під небом, чорним, ніби графіт,
конаю в піску. І грифон з герба.
З дерев погаслих кричать граки.
Я впав з коня і програв турнір.
Тепер крізь мене ростуть гілки,
пробивши в панцирі триста дір.
Лети ж від мене, монстре знамен,
крилатий леве! Я випав з гри.
З очниці в мене цвіте ромен.
Я не мав меча. То був лютні гриф.
А ту, що чекає, що ймення мої
на грифелі пише в стотисячний раз,
крилом захисти. І замовклу її
у землю сховай від облуд і образ.
Чому ж не летиш? На вологім піску
танцюєш довкіл моїх тихих рук.
І п'єш з мене довгу предвічну ріку
ти, схожий на крука. Ти майже крук.
General Wlassow
25.01.2007, 23:47
классные стихи - да не только стихи, это целый пласт культуры - фильмы, рисунки, песни. Это люди, которые видели войну, только они могут так выразить. Заложу стих-песню Л. Филатова, уже клал, да счас очень уж в тему..............
"Полицай Иван Осадчий"
Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица
Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца...
Смотрят из-под кулака два зареванных зрачка
Ох, и жутко в одиночку слушать вечером сверчка...
Верещит в углу сверчок,
верещит – и вдруг молчок.
Ты себя, папаня, продал за немецкий пятачок...
Помнишь, дождик моросил, ты конфеты приносил,
Ты чего это такое в черном кабуре носил?
Тихо капает вода, забывается беда...
Помнишь Ольгиного Лешку?
Ты за что его тогда?!
Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица:-
Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца ...-
Помнишь, осенью в Литве ты зарыл его в листве,
А потом с охальным делом приходил к его вдове?
Верещит в углу сверчок, верещит, и вдруг - молчок...-
Ты себя, папаня, продал за немецкий пятачок!
За деревней тает снег.
Бог простит тебя за грех,
А покуда за окошком - до утра девичий смех.
Водка зябнет на столе, ты опять навеселе.
Как ты слышишь, как ты дышишь, как ты ходишь по Земле?
Вот приходит месяц май, о былом не поминай.
Помирай скорей, папаня, поскорее помирай!
Горько плачет полицай, кулачище в пол-лица
Не таи обиды, Верка, на папаню-подлеца.
Смотрят из-под кулака два зареванных зрачка:
Ох, и жутко в одиночку слушать вечером сверчка.
Это стихотворение я впервые прочитал лет в 14. Зацепило сразу
ПЕРЕД АТАКОЙ
Когда на смерть идут,- поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И, значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Ракеты просит небосвод
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был коротким, а потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь
чужую.
С. Гудзенко 1942-й год
Еще один текст о войне, не такой далекой как Отечественная, но не менее страшной. Автор Константин Кинчев.
Рубцы не заживают так долго.
Еще одно сердце горит в полный рост.
Звезда интернационального долга
В солнечный день украсит погост.
Ты, видимо, все перепутал:
Оккупантом не может быть партизан.
Разве ты здесь защищаешь свой город?
Разве твой долг хранить от неверных Ислам?
Завтра может быть поздно.
Ты еще не разучился любить.
Завтра может быть поздно
Жить.
Концы не смыкались с началом,
Когда политрук объяснял тебе жизнь.
Помнишь, как матери вас провожали?
Как голосили: "Сыночек, вернись!"
Я знаю, ты сам рвался в пекло.
Я верю тебе - ты шел до конца.
Но чем круче взял, тем страшнее похмелье.
Когда ты вернулся, ты сжег ордена.
А те, что остались живыми,
Стонут в ночи, но ад не пустит назад.
Их лица - совсем молодые,
Их души изломаны, души болят.
Двадцатилетний калека
Плотно присел на чужую траву.
С папиросой в зубах он поднимался в атаку.
С папиросой в зубах он отходит ко сну.
Vovkazzz
29.01.2007, 16:25
Жалобная песенка для морского пехотинца из Нижнего Тагила
Не пиши мне мама
Больше не пиши,-
Снайпер своей пулей
Моё сердце заглушил,
Во вчерашнем патруле
Я пулю повстречал,
В моей крови снег алел
Ярче кумача.
Не пиши мне мама
Меня больше нет.
Тяжких девять граммов
Да в 19 лет.
Я в атаке лёг на лёд,
Мёртвым распластался,
После боя весь мой взвод
На снегу остался.
Мама не пиши мне
Я вчера убит.
Если согрешил я,
То может Бог простит.
Ведь нарочно никому
Я не делала зла,
А Наташке ты скажи,
Чтоб больше не звала.
Мама мне не больно.
Я будто бы уснул,
Жаль что вот оставил
Я тебя одну,
Жаль что не дождался эту я весну
Я считал недели,
Думал дембельну.
Но нельзя мне было этой пули миновать,
И что так случилось я не виноват.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 00:13
Клубился дым и отползал к болоту,
Гул затихал и вспихихивал вдали. Всё дальше пробивалась твоя рота,
Тебе ж не оторваться от земли.
Жизнь уходила от тебя куда-то,
Ты глаз своих
уже не открывал,
Но рядом пел кузнечик для
солдата,
Он умирать солдату не давал.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 00:31
Мы были героями!
Были!
Когда в сорок первом году,
Мы пятясь назад, отступали,
На общую нашу беду.
Мы были героями!
Были!
Когда в сорок третьем году,
Мы немцев на Волге громили,
И выжили в єтом аду.
Мы были героями!
Были!
Когда в сорок пятом году,
В Берлине фашистов добили,
Предали злодеев суду.
Мы были героями!
Были!
И многих в живых уже нет,
О жизни их песни сложили,
Им - СЛАВА!!!
На тысячи лет.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 00:49
В который раз я вижу тот рассвет,
Прекрасный и невинный как невеста.
И матери моей семнадцать лет,
И дышат жизнью все солдаты Бреста.
В который раз
я вижу тот рассвет,
В кино, с телеэкрана, в строгой книге...
Меня тогда "ещё в проекте" нет,
Но жизнь моя сокрыта в этом миге.
В который раз я вижу тот рассвет,
Разстерзаный стервятнком кровавым.
О, сколько в нём истерзаных невест, Вовек неназваных священным словом
МАМА.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 01:00
Серая дорога
Колея с водой,
Два унылых стога
У передовой.
Чавкают по лужам
Горе-сапоги.
Не было бы хуже,
Боже помоги!
Кто дождём умытый,
Кто совсем седой,
В бронзе кто отлитый-вечно молодой.
Длинная дорога,
Да и путь не прост,
К милому порогу
Или на погост.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 01:11
Птицы смерти в зените стоят,
Кто идет выручать Ленинград?
Не шумите вокруг-он дышит,
Он живой ещё,
Он всё слышит,
Как на влажном, балтийском дне
Сыновья его стонут во сне.
Как из недр его вопли:- Хлеба!!!
До седьмого доходят неба.
Но безжалостна эта твердь,
И глядит из всех окон смерть.
доктор ФАУСТ
01.02.2007, 01:22
Она поверить не могла,
И не могла,
И не хотела,
Лишь стала вдруг белее мела
Лишь тень глаза заволокла.
Она притихшая лежала
В руке дрожала похоронка.
И показалось мёртвой стала
Родная, бедная избёнка.
А я смотрел, смотрел на маму
Так будто был всему виной,
И тихо повторял упрямо:
-С тобой я, мама.
Я-с тобой.
Вот по памяти воспроизвожу стих киевлянина,поэта,фронтовика Семёна Гудзенко,которого считаю одним из самых талантливых военных поэтов. Стих прочитан мной в журнале. Если найду - конкретизирую. Итак:
Первый месяц дорожных лишений от санбата к передовой,
Или путь по ходам сообщений с вечной пулей над головой,
Или плавание в драном корыте по шугающему Днепру,
Или первое счастье открытий в штыковом бою на юру,
Или полупустые диски перед входом в чужой блиндаж,
Всё вошло в послужные списки,мы оттуда ведём свой стаж
Вот ещё стих Гудзенко:
Я был пехотой в поле чистом,
в грязи окопной и в огне.
Я стал армейским журналистом
в последний год на той войне.
Но если снова воевать...
Таков уже закон:
пускай меня пошлют опять
в стрелковый батальон.
Быть под началом у старшин
хотя бы треть пути,
потом могу я с тех вершин
в поэзию сойти.
И ещё последний на сегодня:стих Евгения Винокурова
Незабудки
В шинельке драной, без обуток
Я помню в поле мертвеца.
Толпа кровавых незабудок
Стояла около лица.
Мертвец лежал недвижно,глядя,
Как медлил коршун вдалеке...
И было выколото "Надя"
На обескровленой руке.
А этот стих-реквием написал бывший командир 7-й бригады морской пехоты Е.Жидилов,в память о морских пехотинцах, погибших при обороне Севастополя:
Герой-Севастополь- морская твердыня,
Ты Родине службу,как прежде,несёшь.
И каждое имя сражённого сына
В матросской горячей душе бережёшь.
Ушли мы в бессмертье,чтоб песни звучали.
Чтоб город-герой горделиво стоял!
Чтоб дети смеялись и внуки рождались,
И землю не жёг смертоносный металл.
Отважно сражалась морская пехота,
Чтоб матери больше не слепли от слёз.
И нет среди нас безымянных героев.
Нам званье дано - черноморский матрос !
Хорошие стихи,читаю комок в горле и мороз по коже.
Вот ещё один,незнаю чей но мне понравился.
А годы пролетают незаметно
Идет уже шестой десяток лет
С тех пор как смолкли залпы над Берлином
У многих павших так могил и нет.
В заброшенных траншеях и окопах
Солдаты вечный обрели покой
И каждый год на скорбные раскопки
Идут отряды поисковые как в бой.
Уходят в бой за память миллионов
Чтоб имена не стёрлись в толще лет
Уже с трудом читаем медальоны
У многих павших их и вовсе нет
И здесь бессильны даже те мальчишки
Что подняли останки из траншей
Когда-то было имя у парнишки
Теперь осталась горсточка костей
Но боль и память в сердце не смолкает
О грозных и суровых тех годах
И мы цветы всем павшим возлагаем
И свечи зажигаем им в церквях.
С.Гудзенко "Песня" (1944 г.).
Погребён неизвестный солдат
у дороги над самым Днепром.
Журавли над могилой летят
и печально кричат над холмом.
Я не встретил в степи никогда
На могиле весенних цветов.
Только плачет в осоке вода,
поднимается из берегов.
Только вечер не бросил бойца,
он его провожал на войну.
Заменил ему Днепр отца,
а земля - молодую жену.
Стих Михаила Львова (1943 г.)
Чтоб стать мужчиной, мало им родится,
Чтоб стать железом, мало быть рудой.
Ты должен переплавиться. Разбиться.
И, как руда, пожертвовать собой.
Какие бури душу захлестнули !
Но ты солдат и всё сумей принять:
От поцелуя женского до пули,
И научись в бою не отступать.
Марк Максимов "Мать" (1945)
Жён вспоминали на привале,друзей - в бою.
И только мать не то и вправду забывали,
не то стыдились вспоминать.
Но было, что пред смертью самой
видавший не один поход
седой рубака вскрикнет: "Мама !"
...И под копыта упадёт.
Марк Максимов "Баллада о часах" (1943-1946)
Врага мы в полночь окружить хотели.
Разведчик сверил время - и в седло !
Следы подков запрыгали в метели,
и подхватило их, и понесло...
Но без него вернулся конь сначала,
а после мы дошли до сосняка,
где из сугроба жёлтая торчала
с ногтями почернелыми рука.
Стояли сосны, словно часовые...
И слушали мы, губы закусив,
как весело - по- прежнему живые-
шли на руке у мёртвого часы.
И взводный снял их . Рукавом шершавым
сердито льдинки стёр с небритых щёк,
и пальцем-влево от часов и вправо-
разгладил на ладони ремешок.
-Так, значит,в полночь, хлопцы !
Время сверьте !...
И мы впервые поняли в тот час:
как просто начинается бессмертье,
когда шагает время через нас !
Sturmfuhrer
23.02.2007, 01:54
Стихи найдены в ещь мешке погибшего младшего политрука 19-ой отдельной железнодорожной батареи Загумменнникова Ивана., погибшего при артобстреле в 1942:
Он наш, он русский, этот лес
Здесь каждый пень, любая ветка
Таят в себе и гнев и месть,
И смерть врагу от пули меткой.
Сюда пришел морской отряд
С фортов Кронштадта и линкоров,
И содрогнулся наглый гад,
Зарылся в землю черный ворог,
Он наш, он русский лес, этот лес,
И наши, русские, в нем люди.
Мы победим. Болота здесь
Могилой для фашистов будут.
С. Гудзенко "Отдых"
Из боя выходила рота
Мы шли под крыши, в тишину,
в сраженьях право заработав
на сутки позабыть войну.
Но у обломков самолёта
остановился первый взвод.
И замерла в песках пехота
у красных обожжённых звёзд.
...Осколки голубого справа
валялись на сухом песке.
Здесь всё: и боевая слава,
и струйка крови на виске,
и кутерьма атак и тыла,
ревущая как "ястребок".
Нам отдых сделася постылым
и неуютным городок.
coastal guarder
27.02.2007, 14:30
Вот мое любимое стихотворение о войне.
Автор - Юрий Левитанский, прошедший всю войну
— Ну что с того, что я там был?
Я был давно, я всё забыл.
Не помню дней, не помню дат,
Ни тех форсированных рек.
— Я неопознанный солдат,
Я рядовой, я имярек.
Я меткой пули недолёт,
Я лёд кровавый в январе.
Я прочно впаян в этот лёд,
Я в нём, как мушка в янтаре.
— Ну что с того, что я там был?
Я всё избыл, я всё забыл.
Не помню дат, не помню дней,
Названий вспомнить не могу.
— Я топот загнанных коней,
Я хриплый окрик на бегу,
Я миг непрожитого дня,
Я бой на дальнем рубеже,
Я пламя Вечного огня
И пламя гильзы в блиндаже.
— Ну что с того, что я там был,
В том грозном быть или не быть?
Я это всё почти забыл.
Я это всё хочу забыть.
Я не участвую в войне —
Она участвует во мне.
И отблеск Вечного огня
Дрожит на скулах у меня.
Уже меня не исключить
Из этих лет, из той войны,
Уже меня не излечить
От тех снегов, от той зимы.
Вдвоём — и с той землёй, и с той зимой
Уже меня не разлучить,
До тех снегов, где вам уже
Моих следов не различить.
Ну что с того, что я там был?!
Юрий Левитанский.
Песенка Мамаши Кураж.(Ulenspiegel)
Эй, командир, дай знак привала,
Своих солдат побереги!
Успеешь в бой, пускай сначала
Пехота сменит сапоги.
И вшей кормить под гул орудий,
И жить, и превращаться в прах --
Приятней людям, если люди
Хотя бы в новых сапогах.
Эй, христиане, тает лед!
Спят мертвецы в могильной мгле.
Вставайте! Всем пора в поход,
Кто жив и дышит на земле.
Без колбасы, вина и пива
Бойцы не больно хороши.
А накорми -- забудут живо
Невзгоды тела и души.
Когда поест, попьет военный,
Ему не страшен злейший враг.
Какой дурак в огне геенны
Гореть захочет натощак!
Эй, христиане, тает лед!
Спят мертвецы в могильной мгле.
Вставайте! Всем пора в поход,
Кто жив и дышит на земле.
Борис Слуцкий "Голос друга"
Давайте после драки
Помашем кулаками:
Не только пиво-раки
Мы ели и лакали,
Нет, назначались сроки,
Готовились бои,
Готовились в пророки
Товарищи мои.
Сейчас всё это странно,
Звучит всё это глупо.
В пяти соседних странах
Зарыты наши трупы.
И мрамор лейтенантов-
Фанерный монумент-
Венчанье тех талантов,
Развязка тех легенд.
За наши судьбы (личные),
За нашу славу (общую),
За ту строку отличную,
Что мы искали ощупью,
За то, что не испортили
Ни песню мы, ни стих,
Давайте выпьем, мёртвые,
Во здравие живых !
Стреляют пушки, пулемёты,
Ракеты с бомбами летают,
А в небе храбрые пилоты,
Друг друга мастерски сбивают.
Пылает пламя, рвутся мины,
Лежат повсюду трупов горы,
И танки смертоносным клином,
Сметают мирные заборы.
И полководец взявши ластик,
Склонился над военной картой,
Вот это понимаю, праздник!
Не то, что, бля, 8-е марта!!!
Парни ! Я бы попросил в этой теме писать без всяких бля!
С уважением ЗЕВС !
Владимир Соколов "Я устал от двадцатого века" (1988).
Я устал от двадцатого века,
От его окровавленных рек.
И не надо мне прав человека,
Я давно уже не человек.
Я давно уже ангел, наверно,
Потому что, печалью томим,
Не прошу, чтоб меня легковерно
От земли, что так выглядит скверно,
Шестикрылый унёс серафим.
Ю.Друнина "Старый дот"
Он стоит над заливом, разрушенный, хмурый.
Вдаль невидящим взглядом глядят амбразуры.
Вдаль глядят амбразуры, и кажется доту-
Вновь матросы идут на огонь пулемёта.
Вновь идут, бескозырки надвинуты низко...
Всё спокойно. Застыли кусты тамариска.
Надрываясь, свистят в тамариске цикады.
Вдаль глядят амбразуры невидящим взглядом.
Парень с девушкой к доту приходят под вечер-
Он для них только место условленной встречи...
Сельвинский И.Л. Аджимушкай (1943) отрывок
Кто всхлипывает тут ? Слеза мужская
Здесь может прозвучать кощунством. Встать !
Страна велит нам почести воздать
Великим мертвецам Аджимушкая.
Воспрянь же, в мёртвый погружённый сон,
Подземной цитадели гарнизон !
Здесь был военный госпиталь. Сюда
Спустились пехотинцы в два ряда,
Прикрыв движенье армии из Крыма.
В пещерах этих ожидал их тлен.
Один был шаг, одно движенье мимо-
И пред тобой неведомое: плен !
Но, клятву всем дыханием запомня,
Бойцы, как в бой,ушли в каменоломни.
И вот они лежат по всем углам,
Где тьма нависла тяжело и хмуро-
Нет, не скелеты, а скорей скульптура,
С породой смешанная пополам.
Они белы как гипс. Глухие своды
Их щедро осыпали в непогоды
Порошей своего известняка,
Порошу эту сырость закрепила,
И, наконец, как молот и зубило,
По ним прошло ваянье сквозняка.
Во мглистых коридорах подземелья
Белеют эти статуи Войны.
Вон, как ворота, встали валуны,
За ними чья-то маленькая келья-
Здесь на опрятный автоматец свой
Осыпался костями часовой.
А в глубине кровать. Соломы пук.
Из-под соломы выбежала крыса.
Полуоткрытый полковой сундук,
Где сторублёвок жёлтые огрызья,
И копотью свечи у потолка
Колонкою записанные числа,
И монумент хозяина полка-
Окаменелый страж своей отчизны
Константин Левин "Нас хоронила артиллерия" (1946-1984).
Нас хоронила артиллерия.
Сначала нас она убила.
Но, не гнушаясь лицемерия,
Теперь клялась, что нас любила.
Она выламывалась жерлами,
Но мы не верили ей дружно
Всеми обрубленными нервами
В натруженных руках медслужбы.
Мы доверяли только морфию,
По самой крайней мере - брому.
А те из нас, что были мёртвыми,-
Земле, и никому другому.
Тут всё ещё ползут, минируют
И принимают контрудары.
А там-уже иллюминируют,
Набрасывают мемуары...
И там, вдали от зоны гибельной,
Циклюют и вощат паркеты.
Большой театр квадригой вздыбленной
Следит салютную ракету.
Бойцы лежат. Им льёт регалии
Монетный двор порой ночною.
Но пулемёты обрыгали их
Блевотиною разрывною !
Один из них, случайно выживший,
В Москву осеннюю приехал.
Он по бульвару брёл, как выпивший,
И средь живых прошёл, как эхо.
Кому-то он мешал в троллейбусе
Искусственной ногой своею.
Сквозь эти мелкие нелепости
Он приближался к Мавзолею.
Он вспомнил холмики размытые,
Куски фанеры по дорогам,
Глаза солдат, навек открытые,
Спокойным светятся упрёком.
На них пилоты с неба рушатся,
Костями в тучах застревают...
Но не оскудевает мужество,
Как небо не устаревает.
И знал солдат, равны для Родины
Те, что заглотаны войною,
И те, что тут лежат, схоронены
В самой стене и под стеною.
Юрий Белаш "Неудачный бой" отрывок
Мы идём - и молчим. Ни о чём
говорить нам не хочется.
И о чём говорить, если мы
четверть часа назад
положили у той артогнём
перепаханной рощицы
половину ребят- и каких,доложу вам, ребят!...
Кто уж там виноват-
разберутся начальники сами.
Наше дело мы сделали:
сказано было "вперёд" - мы вперёд.
А как шли!... Это надобно видеть своими глазами,
как пехота, царица полей,
в наступленье в охотку идёт...
Трижды мы выходили на ближний рубеж для атаки.
Трижды мы поднимались с раскатистым криком "ура".
Но бросала на землю разорванной цепи остатки
возле самых траншей пулемётным огнём немчура.
И на мокром лугу, там и сям бугорочками серыми
оставались лежать в посечённых шинелях тела...
Кто-то где-то ошибся.
Что-то где-то не сделали.
А пехота все эти ошибки
оплачивай кровью сполна.
Мы идём -и молчим...
А.Сурков Расстрел партизана
На ветвях израненного тополя
Тёплое дыханье ветерка.
Над пустынным рейдом Севастополя
Ни серпа луны, ни огонька.
Воет полночь псами одичалыми.
Шелестят над щебнем сорняки.
Патрули качают над причалами
Плоские немецкие штыки.
В эту ночь кварталами спалёнными,
Рассекая грудью мрак ночной,
Шёл моряк, прощаясь с бастионами,
С мёртвой Корабельной стороной.
Шёл моряк над бухтами унылыми,
Где душе все камешки милы...
На кладбище старом над могилами
Конвоиры вскинули стволы.
Он стоял. Тельняшка полосатая
Пятнами густыми запеклась.
Он сказал:-Повоевал богато я.
Вражьей вашей крови пролил всласть.
Это мы с братвой, ночами тёмными,
Вас подстерегали пулей злой
В Инкермане за каменоломнями,
На крутых утёсах за яйлой.
Если ветер разгулялся по полю,
Встань, попробуй, поперёк пути.
Много вас тянулось к Севастополю,
Да немногим пофартит уйти.
Встали здесь на якорь вы не рано ли ?
Шторм придёт и вырвет якоря...
Вперебой, не в лад, винтовки грянули.
Небо кровью красила заря.
Николай Грибачёв "У переправы" (1941 г.)
Июль. Жара и пыль. И крик и стон. Вот-вот
Накроет переправу канонада.
Плетутся старики, спешат обозы вброд,
Погонщик из реки не может выгнать стадо.
На лицах малышей смешались слёзы, пот,
С утра уже детей огнём пытает жажда,
Но сзади топот толп: не время пить - вот-вот
Накроет переправу канонада.
Хоть каплю бы дождя, хоть тени бы кусок,
От пыли поседев, к земле сникают травы.
Вы спросите меня, когда настанет срок,
Как я вступил в бои, где сердцем стал жесток ?
Я в этот день стоял в толпе у переправы.
Любимое. С.Орлов.
ПОСЛЕ МАРША
Броня от солнца горяча,
И пыль похода на одежде.
Стянуть комбинезон с плеча -
И в тень, в траву, но только прежде
Проверь мотор и люк открой:
Пускай машина остывает.
Мы все перенесем с тобой -
Мы люди, а она стальная...
1944
Сергей Орлов
СМОТРОВАЯ ЩЕЛЬ
В машине мрак и теснота.
Водитель в рычаги вцепился...
День, словно узкая черта,
Сквозь щель едва-едва пробился.
От щели, может, пятый час
Водитель не отводит глаз.
А щель узка, края черны,
Летят в нее песок и глина,
Но в эту щель от Мги видны
Предместья Вены и Берлина.
1941
Сергей Орлов
НА ПРИВАЛЕ
Как из камня высечены сталью,
От сапог до самых плеч в пыли,
Разметавшись молча на привале,
Спят солдаты посреди земли.
А от них налево и направо
Зарева полощутся во мгле,
Догорает грозная держава
В свежей ржави, в пепле и золе.
Батареи издали рокочут,
Утопают города в дыму,
Падают разорванные в клочья
Небеса нерусские во тьму.
Но спокойно за пять лет впервые
Спят солдаты посреди огней,
Потому что далеко Россия —
Даже дым не долетает к ней!
1945
Сергей Орлов
У СГОРЕВШЕГО ТАНКА
Бронебойным снарядом
Разбитый в упор лобовик,
Длинноствольная пушка
Глядит немигающим взглядом
В синеву беспредельного неба...
Почувствуй на миг,
Как огонь полыхал,
Как патроны рвались и снаряды,
Как руками без кожи
Защелку искал командир,
Как механик упал, рычаги обнимая
И радист из «ДТ»
По угрюмому лесу пунктир
Прочертил,
Даже мертвый
Крючок пулемета сжимая.
На кострах умирали когда-то
Ян Гус и Джордано Бруно,
Богохульную истину
Смертью своей утверждали...
Люк открой и взгляни в эту башню
Где пусто, черно...
Здесь погодки мои
За великую правду
В огне умирали!
1947
Константин Симонов
Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.
Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой.
Вообще любимый... Когда напьюсь - начинаю монотонно гундеть его...
Константин Симонов
БЕЗЫМЕННОЕ ПОЛЕ
Опять мы отходим, товарищ,
Опять проиграли мы бой,
Кровавое солнце позора
Заходит у нас за спиной.
Мы мертвым глаза не закрыли,
Придется нам вдовам сказать,
Что мы не успели, забыли
Последнюю почесть отдать.
Не в честных солдатских могилах —
Лежат они прямо в пыли.
Но, мертвых отдав поруганью,
Зато мы — живыми пришли!
Не правда ль, мы так и расскажем
Их вдовам и их матерям:
Мы бросили их на дороге,
Зарыть было некогда нам.
Ты, кажется, слушать не можешь?
Ты руку занес надо мной...
За слов моих страшную горечь
Прости мне, товарищ родной,
Прости мне мои оскорбленья,
Я с горя тебе их сказал,
Я знаю, ты рядом со мною
Сто раз свою грудь подставлял.
Я знаю, ты пуль не боялся,
И жизнь, что дала тебе мать,
Берег ты с мужскою надеждой
Ее подороже продать.
Ты, верно, в сорочке родился,
Что все еще жив до сих пор,
И смерть тебе меньшею мукой
Казалась, чем этот позор.
Ты можешь ответить, что мертвых
Завидуешь сам ты судьбе,
Что мертвые сраму не имут,—
Нет, имут, скажу я тебе.
Нет, имут. Глухими ночами,
Когда мы отходим назад,
Восставши из праха, за нами
Покойники наши следят.
Солдаты далеких походов,
Умершие грудью вперед,
Со срамом и яростью слышат
Полночные скрипы подвод.
И, вынести срама не в силах,
Мне чудится в страшной ночи -
Встают мертвецы всей России,
Поют мертвецам трубачи.
Беззвучно играют их трубы,
Незримы от ног их следы,
Словами беззвучной команды
Их ротные строят в ряды.
Они не хотят оставаться
В забытых могилах своих,
Чтоб вражеских пушек колеса
К востоку ползли через них.
В бело-зеленых мундирах,
Павшие при Петре,
Мертвые преображенцы
Строятся молча в каре.
Плачут седые капралы,
Протяжно играет рожок,
Впервые с Полтавского боя
Уходят они на восток.
Из-под твердынь Измаила,
Не знавший досель ретирад,
Понуро уходит последний
Суворовский мертвый солдат.
Гремят барабаны в Карпатах,
И трубы над Бугом поют,
Сибирские мертвые роты
У стен Перемышля встают.
И на истлевших постромках
Вспять через Неман и Прут
Артиллерийские кони
Разбитые пушки везут.
Ты слышишь, товарищ, ты слышишь,
Как мертвые следом идут,
Ты слышишь: не только потомки,
Нас предки за это клянут.
Клянемся ж с тобою, товарищ,
Что больше ни шагу назад!
Чтоб больше не шли вслед за нами
Безмолвные тени солдат.
Чтоб там, где мы стали сегодня,—
Пригорки да мелкий лесок,
Куриный ручей в пол-аршина,
Прибрежный отлогий песок,—
Чтоб этот досель неизвестный
Кусок нас родившей земли
Стал местом последним, докуда
Последние немцы дошли.
Пусть то безыменное поле,
Где нынче пришлось нам стоять,
Вдруг станет той самой твердыней,
Которую немцам не взять.
Ведь только в Можайском уезде
Слыхали названье села,
Которое позже Россия
Бородином назвала.
Июль 1942
А мне нравится вот это стихотворение:
Константин Симонов "Дожди" (1942, Крым).
Опять сегодня утром будет почтовый самолёт в Москву.
Какие-то другие люди летят. А я всё здесь живу.
Могу тебе сказать, что тут всё так же холодно и скользко,
Весь день дожди идут, идут, как растянувшееся войско.
Всё по колено стало в воду, весь мир покрыт водой сплошной,
Такой, как будто бог природу прислал сюда на водопой.
Мы только полчаса назад вернулись с рекогносцировки,
И наши сапоги висят у печки, сохнут на верёвке.
И сам сижу у печки, сохну. Занятье глупое:с утра
Опять поеду и промокну - В степи ни одного костра.
Лишь дождь, как будто он привязан навеки к конскому хвосту,
Да свист снаряда, сердце разом роняющего в пустоту.
А здесь, в халупе нашей, всё же, мы сможем сапоги хоть снять,
Погреться, на соломе лёжа, как видишь - письма написать.
Моё письмо тебе свезут и позвонят с аэродрома,
И ты в Москве сегодня ж дома его прочтёшь за пять минут.
Увидеть бы лицо твоё, когда в разлуке вечерами
Вдруг в кресло старое моё влезаешь, как при мне, с ногами.
И на коленях разложив бессильные листочки писем,
Гадаешь: жив или не жив, как будто мы от них зависим.
Во-первых, чтоб ты знала: мы, уж третий день как наступаем,
Железом взрытые холмы то вновь берём, то оставляем.
Нам в первый день не повезло: дождь рухнул с неба, как назло,
Лишь только, кончивши работу, замолкли пушки и пехота
Пошла вперёд. А через час среди неимоверной, страшной
Воды, увязнувший по башню, последний танк отстал от нас.
Есть в неудачном наступленье несчастный час, когда оно
Уже остановилось, но - войска приведены в движенье.
Ещё не отменён приказ, и он с жестоким постоянством
В непроходимое пространство, как маятник, толкает нас.
Но разве можно знать отсюда - вдруг эти наши три версты,
Две взятых кровью высоты нужны за двести вёрст, где чудо
Прорыва будет завтра в пять, где уж в ракетницах ракеты.
Москва запрошена. Ответа - нет. Надо ждать и наступать.
Все свыклись с этой трудной мыслью: и штаб и мрачный генерал,
Который молча крупной рысью поля сраженья объезжал.
Мы выехали с ним верхами по направленью к Джантаре.
Уже синело за холмами, и дело близилось к заре.
Над Акмонайскою равниной шёл зимний дождь, и всё сильней,
Всё было мокро, даже спины понуро несших нас коней.
Однообразная картина трёх вёрст, что мы прошли вчера,
В грязи ревущие машины, рыдающие трактора.
Воронок чёрные болячки. Грязь и вода, смерть и вода.
Оборванные провода и кони в мёртвых позах скачки.
На минном поле вперемежку тела то вверх, то вниз лицом,
Как будто смерть в орла и решку играла с каждым мертвецом.
А те, что при дороге самой, вдруг так похожи на детей,
Что, не поверив в смерть, упрямо всё хочется спросить : "Ты чей ?"
Как будто их тут не убили, а ехали из дома в дом
И уронили и забыли с дороги подобрать потом.
А дальше мёртвые румыны, где в бегстве их застиг снаряд,
Как будто их толкнули в спину, в грязи на корточках сидят.
Среди развалин Джантары, вдоль южной глиняной ограды,
Как в кегельбане для игры, стоят забытые снаряды...
Я кажется, тебе писал, что под бомбёжкой, свыкшись с нею,
Теперь лежу там, где упал, и вверх лицом, чтобы виднее.
Так я лежал и в этот раз. Грязь, прошлогодняя осока,
И бомбы прямо и высоко и, значит, лягут сзади нас...
Нет, в эти долгие минуты я, глядя в небо, не желал
Ни обойтись с тобою круто, ни попрекнуть тем, что я знал.
Ни укротить и не обидеть, а ржавый стебель теребя,
Я просто видеть, видеть, видеть хотел тебя, тебя, тебя.
Без ссор, без глупой канители, что вспомнить стыдно и смешно.
А бомбы не спеша летели как на замедленном кино...
Всё. Даль над серыми полями с утра затянута дождём,
Бренча тихонько стременами, скучают кони под окном.
Сейчас поедем. Коноводы, собравшись в кучу у крыльца,
Устало матерят погоду и курят, курят без конца.
Качи-вачи
06.03.2007, 08:48
А вот ещё Симонов. По-моему, очень сильное, особенно на момент написания.
"Убей фашиста"
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога -
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
Hа лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,- так ее любил,-
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты фашисту с ружьем
Hе желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,-
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,-
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,-
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Hе в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,-
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Hе твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
1942 г.
Качи-вачи, классный стих! Душевно так... Я почему то не знаю его.
Спасибо!
Василий Фёдоров "Сердца"
Всё испытав, мы знаем сами,
Что в дни психических атак,
Сердца, не занятые нами,
Не мешкая займёт наш враг,
Займёт, сводя всё те же счёты,
Займёт, засядет, нас разя...
Сердца ! Да это же высоты,
Которых отдавать нельзя.
Качи-вачи
07.03.2007, 09:18
По-белорусски, но думаю, все поймут.
Пімен Панчанка
ГЕРОЙ
Злосна сказаў: «Уставай, пяхота!
Ты не на пляжы, а на вайне».
І лёг на змяiныя скруткі дроту.
І дзвесце салдацкіх запыленых ботаў
Прайшлі па яго спіне.
Не ён, а другія ішлі ў атаку,
Гранаты кідалі ў бліндажы,
Калолі фрыцаў, палілі танкі
І сцяг перамогі ўзнімалі ранкам
На заваёваным рубяжы.
А ён свае косці з іржавых калючак
Сваімі рукамі бяз стогну аддзёр,
Зваліўся на травы, і стала балюча
І травам, і росам, і ветрам гаючым,
Што прыляцелі з Валдайскіх азёр.
1943 г.
А це класичний вірш української поетеси Ліни Костенко. Сподіваюсь, що також зрозумієте суть.
Тут обелісків ціла рота.
Стрижі над кручею стрижуть.
Високі цвинтарні ворота
високу тишу стережуть.
Звання, і прізвища, і дати.
Печалі бронзове лиття.
Лежать наморені солдати,
а не проживши й півжиття !
Хтось, може, винен перед ними.
Хтось,може, щось колись забув.
Хтось, може, зорями сумними
у снах юнацьких не побув.
Хтось, може, має яку звістку,
які несказані слова...
Тут на одному обеліску
є навіть пошта польова.
Юрий Белаш "Они"
Мы еле-еле их сдержали...
Те, что неслися впереди,
шагов шести не добежали
и перед бруствером упали
с кровавой кашей на груди.
А двое всё-таки вскочили
в траншею на виду у всех.
И, прежде чем мы их скосили,
они троих у нас убили,
но руки не подняли вверх.
Мы их в воронку сволокли.
И молвил Витька Еремеев:
-А всё же, как там не пыли,
Чего уж там ни говори,
а воевать они - умеют,
гады ! ...
Марк Максимов "Тост" (1956 г.)
Мы с фронтовым товарищем в Тбилиси
траншеи вспоминаем за вином.
А переименованные ЗИСы
бесшумно пробегают под окном.
И разговор заходит с болью острой,
с той самой болью, что не в нас одних,
о нём - кому мы посвящали тосты,
о горечи похмелья после них.
Друзья, что спят от Курска до Потсдама
об этом не узнают ничего,
их первым словом в жизни было -мама,
последним-имя властное его.
А ты, мой друг, ты после битвы лютой
вошёл в салют, дыханье затая,
и светлой бронзой стала от салюта
солдатская шинелишка твоя.
К его ногам, стоящим над державой,
сложил ты, чистой верой опьянён,
и славу, что твоей была по праву,
и рвань тобой захваченных знамён.
Ты шёл с его приказом в рукопашный,
гордился им, выигрывая бой,
а он - ещё признаться в этом страшно,-
но он не слишком дорожил тобой.
Ты первый тост, когда погасли блики,
пил за него - и веря и любя,
его считал ты мудрым и великим,
а он...он тоже выпил за тебя.
Он встал, генералиссимус суровый,
и тост поднял - за винтики - за нас !
Забыл он: винтик не имеет крови,
а ты своею кровью землю спас.
Ты плакал, вынося его из зала,
несёшь из сердца, горечь затая.
Но пусть не всё нам время рассказало,-
мой первый тост сегодня: за тебя!
Гордись собой !
И знай: не зачеркнули
жестокие ошибки одного
ни наших красных стягов торжество,
ни жизнь твою,
ни кровь принявших пули-
кто с именем, кто именем его !
Да, мы за всё такой платили мерой -
и ты, и я, жена твоя и мать,
что разлучить нельзя нас с нашей верой,
и подвиг наш нельзя у нас отнять.
Пурпурная-кошечкА
11.03.2007, 10:42
Огненное солнце жжет небеса,
По утру красной каплей сверкает роса,
Реки текут кровавой водой-
Это зовется просто ВОЙНОЙ...
Земля наполненнна стала свинцом-
Это зовется жизни концом.
В воздухе стынут крики и вой-
Это зовктся коварной судьбой...
Вместо дождя низвергнуты слезы,
Мир облачился в цвет алой розы,
Воздух пылает пламенем Ада...
Быстрая смерть- просто награда:
Никто уже не вернется домой-
Это будет последний их бой.
Константин Симонов "Лирическое" (1942 г.)
На час запомнив имена,
Здесь память долгой не бывает,
Мужчины говорят: война...
И женщин наспех обнимают.
Спасибо той, что так легко
Не требуя, чтоб звали милой,
Другую ту, что далеко,
Им торопливо заменила.
Она возлюбленных чужих
Здесь пожалела, как умела,
В недобрый час согрела их
Теплом неласкового тела.
А им, которым в бой пора,
И до любви дожить едва ли,
Всё легче помнить, что вчера
Хоть чьи-то руки обнимали.
Я не сужу их, так и знай,
На час, дозволенный войною,
Необходим нехитрый рай
Для тех, кто послабей душою.
Пусть будет всё не так, не то,
Но вспомнишь в час последней муки
Пускай чужие, но зато
Вчерашние глаза и руки.
В другое время, может быть,
И я бы прожил час с чужою,
Но в эти дни не изменить
Тебе ни телом, ни душою.
Как раз от горя, от того,
Что вряд ли вновь тебя увижу,
В разлуке сердца своего
Я слабодушьем не унижу.
Случайной лаской не согрет,
До смерти не простясь с тобою,
Я милых губ печальный след
Навек оставил за собою.
Булат Окуджава "Песенка"
Совесть, Благородство и Достоинство -
вот оно, святое наше воинство.
Протяни ему свою ладонь,
за него не страшно и в огонь.
Лик его высок и удивителен.
Посвяти ему свой краткий век.
Может, и не станешь победителем,
но зато умрёшь как человек.
Булат Окуджава
От войны войны не ищут.
У войны слепой расчёт:
там чужие пули рыщут,
там родная кровь течёт.
Пулька в золотой сорочке
со свинцовым животом...
Нет на свете злей примочки,
да кого спросить о том ?
Всем даруется победа
не взаправду - так в душе.
Каждый смотрит на соседа,
а соседа нет уже.
Нас ведь создал бог для счастья
каждого в своём краю.
Отчего ж глухие страсти
злобно сводят нас в бою ?
Вот и прерван век недолгий,
и летят со всех сторон
письма, словно треуголки
бонапартовских времён.
Бершадский В. "На Малаховом кургане"
До обелиска долетает
Дым с Корабельной стороны.
И цепко бруствер оплетают
Живые корни-пластуны.
За век два грозных урагана
Прошли здесь, души опаля.
Земля Малахова кургана -
Огнеупорная земля !
Мы здесь стояли в обороне,
Здесь битвы армия вела.
Земля, я взял тебя в ладони-
Ты от осколков тяжела.
Пурпурная-кошечкА
14.03.2007, 18:05
а можт кто-нибудь свои стихи о войне выложит??
Залишити дім, взяти в руки рушницю,
щоб в чистому полі зостатись довіку...
Кому це підвладно? Хіба що лиш долі -
немає могил у справжніх героїв.
Слушать в роще птиц с тобой могли бы,
Громкому их пению внемля,
Чтоб над нами закружились липы,
А под нами замерла земля.
Жить могли б в спокойствии и мире,
Я оберегал бы твой покой...
Только ты стреляла, словно в тире,
Парабеллум сжав одной рукой.
Нам сказали вас не брать живыми -
А кому Вы мертвые нужны?
Пальцы - ты курок спускала ими -
У тебя, наверное, нежны.
Падали братишки на ступени -
Ты умела выстрелами класть.
Так перед тобою на колени
Я бы мог, наверное, упасть.
Слился со стеной твой черный китель,
Ну, а слов я разобрать не мог.
Ты смеялась, нате, мол, возьмите,
И давила пальцем на курок.
Нам сказали вас не брать живыми,
А кому Вы мертвые нужны?
Барбара Фон Графт - вот это имя
Для моей невесты, для жены!
Пулеметы рявкали из окон,
С каждым этажом крепчал огонь.
Только помню белокурый локон,
павший на эсэсовский погон.
Но вперед, сметая все преграды,
Рвался человеческий поток.
В вестибюль разрушенный из сада
Гаубицу выкатил браток.
...И, конечно, целоваться в полночь
Там, где только звезды и луна...
- Иванов! Прикончи эту сволочь! -
Процедил сквозь зубы старшина.
Я тогда вперед рванулся телом,
Чтоб слетел румянец с алых щек,
В грудь стволом уперся парабеллум,
Только вместо выстрела - щелчок.
Пистолет молчал и ты молчала,
Воротник зубами теребя.
Всю войну прошел я от начала,
Чтоб в Рейхстаге повстречать тебя.
Что с тобою делать? Выпить спирта?
Вот ведь встал вопрос передо мной.
Ну, а ты не стой по стойке смирно,
Лучше повернись ко мне спиной.
Кто хотя бы раз держал волыну,
Кайф словил, в руках ее вертя.
Поглядел я бабе этой в спину
И подумал: "Ну тебя к чертям!"
Спирт хлебал короткими глотками,
Про любовь хотел тебе сказать...
Но, вообще, я должен быть с братками
И на стенах что-нибудь писать.
И в руке моей повисла фляга,
На курок я медленно давлю,
Твоей кровью на стене Рейхстага
Напишу, как я тебя люблю!
Андрей Вознесенский "Ров"
Не тащи меня, рок,
в симферопольский ров.
Степь. Двенадцатитысячный взгляд.
Чу, лопаты стучат
благодарных внучат.
Геноцид заложил этот клад.
-Задержите лопату!
-Мы были людьми.
-На, возьми ! Я принёс бриллиант.
-Ты, папаша, не надо костями трясти.
Сдай заначку и снова приляг.
Хорошо людям первыми радость открыть.
Не дай бог первым вам увидать
эту свежую яму, где череп отрыт.
Валя ! Это была твоя мать.
Это быль, это быль,
золотая и костная пыль.
Со скелета браслетку снимал нетопырь,
а другой, за рулём, торопил.
Это даль, это даль,
запредельная даль.
Череп. Ночь. И цветущий миндаль.
Инфернальный погромщик
спокойно нажал
после заступа на педаль.
Бил лопаты металл.
Кто в свой череп попал ?
Но его в темноте не узнал.
Тощий, как кочерга,
Гамлет брал черепа
и коронок выдёргивал ряд.
Человек отличается от червя.
Черви золото не едят.
Ты куда ведёшь, ров ?
Ни цветов, ни сирот.
Это кладбище душ - геноцид.
Степью смерч несётся из паспортов.
И никто не принёс гиацинт.
Buskermolen
16.03.2007, 20:16
К.Симонов. Мое любимое)
ТАНК
Вот здесь он шел. Окопов три ряда.
Цепь волчьих ям с дубовою щетиной.
Вот след, где он попятился, когда
Ему взорвали гусеницы миной.
Но под рукою не было врача,
И он привстал, от хромоты страдая,
Разбитое железо волоча,
На раненую ногу припадая.
Вот здесь он, все ломая, как таран,
Кругами полз по собственному следу
И рухнул, обессилевший от ран,
Купив пехоте трудную победу.
Уже к рассвету, в копоти, в пыли,
Пришли еще дымящиеся танки
И сообща решили в глубь земли
Зарыть его железные останки.
Он словно не закапывать просил,
Еще сквозь сон он видел бой вчерашний,
Он упирался, он что было сил
Еще грозил своей разбитой башней.
Чтоб видно было далеко окрест,
Мы холм над ним насыпали могильный,
Прибив звезду фанерную на шест -
Над полем боя памятник посильный.
Когда бы монумент велели мне
Воздвигнуть всем погибшим здесь, в пустыне,
Я б на гранитной тесаной стене
Поставил танк с глазницами пустыми;
Я выкопал его бы, как он есть,
В пробоинах, в листах железа рваных,-
Невянущая воинская честь
Есть в этих шрамах, в обгорелых ранах.
На постамент взобравшись высоко,
Пусть как свидетель подтвердит по праву:
Да, нам далась победа нелегко.
Да, враг был храбр.
Тем больше наша слава.
Юрий Каплан "Неликвиды" (1990)
Нас не доконали каналы, нитраты, нуклиды,
Блокады и голод, Гулага разверстые хляби.
Мы не ликвидированны, т.е. мы неликвиды-
Глубокое слово придумано в нашем "Главснабе".
Ликвиды здесь, в Бабьем Яру, в Быковне, в Куропатах,
В Катыни, в пустыне, во тьме от Тайги до Тавриды...
Ликвиды детей поедали в оболганных хатах.
А мы избежали их участи- мы неликвиды.
На нас руководство имело какие-то виды,
Нас упоминали в почти эпохальных докладах,
Мол худо ли бедно, но всё-таки выжили гниды,
И стало быть рады всё понимают, как надо.
Мы выжили- выжали нас на бетонные плиты,
Как мокрую тряпку. Мы выжатые лимоны.
Становимся в очередь за пресловутым талоном,
Потом отоварим. И вроде со временем квиты.
Мы выжили, но - из ума , из любви ...неликвиды...
Мы выжили-выжили нас из судьбы человечьей,
И есть ли надежда, что это продлится не вечно ?-
Ведь именно мы основание всей пирамиды.
Мы ходим на службу. И точим с приятелем лясы.
Глотаем плевки. И как будто не копим обиды.
Нас тысячи тысяч, нас тьмы как говаривал классик.
И пусть мы не скифы. Но помните-мы неликвиды.
Вот мне понравились
Кукушка
В.Батраченко
Я не верю поверьям и всяким дурацким приметам,
Я реальную жизнь принимаю такою, как есть,
И не годы авансом считает кукушка мне летом –
Мне кукует кукушка про финский пристреленный лес…
Мне отец говорил, что “кукушки” с деревьев стреляли,
В перекрестье прицела, как в тире, спокойно беря,
Наш командный состав деловито они выбивали,
Узнавая по сумкам-планшеткам и накрест ремням.
Закрываю глаза. И отчётливо, явственно вижу:
В поиск группа идет. Чуть сереет холодный рассвет.
Маскхалаты, приклады – всё белое. Быстрые лыжи…
В этой группе уходит отец, сдав медаль и партийный билет.
Выстрел. Первый упал, а откуда стреляли – не видно.
По опушке рассыпались, разом со снегом слились.
И сибирский охотник неказистыи, медлительный с виду,
С той “кукушкой” поспорил. Поспорил на смерть или жизнь.
Час в снегу пролежишь и замёрзнешь – заданье насмарку,
Шевельнёшься – и снайпер уложит тебя наповал.
Сибиряк прикрепил свою шапку на лыжную палку,
Осторожно вперед из-под ели её протолкал.
И попалась “кукушка” на эту простую уловку.
Выстрел. Пригоршня снега с высокой сосны сорвалась.
Трехлинейкой повёл сибиряк и, прицелившись ловко,
Финну пулю влепил, словно белке, как водится, в глаз.
Грузным комом с вершины свалился трофей необычный.
Обступили бойцы, на его снаряженье дивясь,
На немецкий прицел и на термос английский отличный,
На галеты из Дании, шведскую лыжную мазь.
Командир дал приказ продолжать по маршруту движенье.
Снова белые тени поплыли меж елей густых.
Сибиряк в своей шапке дыру рассмотрел с сожаленьем.
Финна снег засыпал и на скулах не таял – остыл…
Я не верю поверьям и всяким дурацким приметам,
Я реальную жизнь принимаю такою, как есть.
Нет, не годы авансом считает кукушка мне летом –
Мне кукует кукушка про финский пристреленный лес.
Марк Максимов Из поэмы "Голубые огни" (1963)
Я хочу, чтобы встретились совесть и память
и была тишина на планете такая,
чтоб услышали люди, как вечное пламя
имена безымянных читает, вздыхая.
Пусть помянет оно и друзей воевавших,
и из мёртвых восставших к трудам своим тихим,
и в советском тылу на коровах пахавших,
и в немецком -хлебавшим баланду и лихо.
И того, кто костлявой концлагерной жертвою
доползал до своих - без кровинки, но с верою,
а встречали его за ничейной прожекторы
тусклым отблеском стёкол Лаврентия Берии.
Сколько вас полегло на весенних проталинах
и на белых снегах, и под летним кустом,
умиравших единожды с именем Сталина
и уже не узнавших, что было потом.
а можт кто-нибудь свои стихи о войне выложит??
ЗЛОЕ НЕБО.
Злое небо. Злое солнце.
Злые взрывы под ногами.
Злая грязная работа.
Злые мессеры над нами.
Просто - черная работа.
Ни почётно, ни позорно...
Смесью гари, крови, пота...
Остальное - иллюзорно.
Иллюзорно-неправдиво.
Всё, что было... Всё, что будет...
Все пока ещё мы живы
В перерасплетеньи судеб.
Юнкерсы ложатся чинно
На крыло в перевороте,
Безнадёжно, заунывно
Возвещая смерть пехоте.
В перекрестии размыто
Силуэт чужой мелькает,
Пальцы жмут гашетку липко,
"Ишака" в озноб бросает.
Изумрудная чечётка
Режет плоскость аккуратно.
Выбивает дробно, чётко
По дюралю смерть вприсядку.
День не ваш сегодня, парни!
И не мой... Уж это точно...
Пара тощих мессершмитов
Рвёт мне бронеспинку в клочья!
Злой плевок свинца густого...
Сердце вскрикнуло и... стало.
Жизнь толчками из аорты
Вырвалась на волю ало!
И не будет стопки с хлебом...
И ни святости, ни скверны...
Злое солнце... Злое небо...
Злое лето... Сорок первый...
------------------------------------------
Константин Левин
Батальонный комиссар Вачнадзе у костра ведёт политбеседу.
Дело происходит в сорок первом. Фрицы позади и впереди.
Говорит Вачнадзе командиру: - Если будем живы - будем седы...
Но звезда вовеки будет красной на твоей и на моей груди.
Не прорвался комиссар Вачнадзе, зашатался, за звезду схватившись,
Прохрипел бойцам:-Ребята, кройте !... - И навек запомнил этот лес:
У сырой сосны лежит товарищ. Стал моложе вдруг и как-то тише...
В это время по шоссе пылила пятая дивизия СС.
Над могилой ранней комиссара лишь сосна приметой и осталась.
Даже и звезды фанерной нету - малый холмик, больше ничего.
Глухо кличет птица фронтовая, и по-человечески устало
Не чинара, а сосна склонилась над могилой сына своего.
1949 г.
Хелемский Я. "Сапун - гора"
...Сапун - гора, Сапун - гора.
Грунт, прокалённый до нутра.
Сухая крымская земля
Шуршит, под сапогом пыля.
Полынь и вереск. Тишь и зной
Над обнажённой крутизной.
Кругом, куда ни кинешь взгляд,
Всё в листьях и морской росе,
И виноградники висят
Над поворотами шоссе.
Дымок воскресшего жилья,
Для новых зданий кирпичи,
И кукурузные поля,
И золотистые бахчи.
И боевые корабли
На страже моря и земли.
Сапун - гора, Сапун - гора.
Бои, гремевшие вчера.
Глядит гора. Вокруг неё
Сады и рыжее жнивьё.
Так опалённый ветеран,
Со смертью споривший не раз,
Стоит, покрыт рубцами ран,
Среди детей, которых спас.
Вся в шрамах трещин и траншей,
Гора вздымается вдали.
Снимите шапку перед ней
И поклонитесь до земли:
То Севастополя сестра -
Сапун - гора, Сапун - гора.
На нежную весеннюю лирику потянуло. Это одно из моих любимых, Юрий Белаш написал. Только не надо такое на мероприятии делать
ПЕХОТА
Пехоту обучали воевать.
Пехоту обучали убивать.
Огнём. Из трёхлинейки. На бегу.
Все пять патронов - по знакомой цели:
По лютому заклятому врагу
В серо-зелёной, под ремень, шинели.
Гранатою. Немного задержав
К броску уже готовую гранату, -
Чтоб, близко от ноги врага упав,
Сработал медно-жёлтый детонатор.
Штыком. Одним движением руки.
Не глубоко: на полштыка, не дале.
А то бывали случаи - штыки
В костях, как в древесине, застревали.
Прикладом. Размахнувшись от плеча.
Затыльником - в лицо или ключицу.
и бей наверняка, не горячась:
Промажешь - за тебя не поручиться.
Сапёрною лопаткою. Под каску.
Не в каску, а пониже - по виску,
Чтоб кожаная лопнула завязка
И каска покатилась по песку.
Армейскими ботинками. В колено.
А скрючится от боли - по лицу, -
В крови чтобы, горячей и соленой,
Навеки захлебнуться подлецу.
И наконец - лишь голыми руками,
Подсечкою на землю положи
И, скрежеща от ярости зубами,
Вот этоими руками - задуши!
С врагом необходимо воевать.
Врага необходимо убивать.
На нежную весеннюю лирику потянуло. Это одно из моих любимых, Юрий Белаш написал.
Опасная Вы девушка, однако:) Но я сражён, стих действительно стоящий! Молодчина, продолжайте поиски на литературном фронте !
В Киеве сегодня похолодало и мне вспомнилась зима. И следующее стихотворение как раз было извлечено из литературных запасников под влиянием холодных атмосферных масс и конечно памяти о погибших.
Геннадий Иванов "Солдат"
Пехота заснеженным склоном
Ушла на метельный закат,
А в поле, ночном и холодном,
Остался упавший солдат.
Он умер не сразу, но долго
Лежал на горячей крови,
Он думал для жизни и долга
Собрать ещё силы свои.
Когда понемногу стемнело,
Спокойные звёзды взошли,
Хотел он разбитое тело
Поднять от земли.
И видел лишь ворон летевший,
Скосивший на воина глаз,
Как жадно он, но безуспешно
Локтями разламывал наст...
Георгий Киреев "Поиск" (1989).
Там, где когда-то бой кипел, ребята,
Под деревцом, проросшим на костях,
Нашли останки павшего солдата -
Не сразу, - а десятки лет спустя.
В окопе, опершись локтем о бровку,
Сражался он с врагами до конца
И до сих пор держал в руке винтовку -
Надёжное оружие бойца !
А рядом, словно уголёк истлевший,
Неся сквозь время потаённый стон,
Доверчивостью крохотной надежды
Лежал посмертный чёрный медальон
С простым и добрым именем солдата
И с полуистёртым адресом родных,
Откуда он ушёл на смерть когда-то,
В те первые и тягостные дни.
Был ратный путь его кровав и страшен,
Он пал в бою не по своей вине...
Ещё один из "безвести пропавших"
Вошёл в реестр убитых на войне !
Качи-вачи
14.04.2007, 16:09
Вот, понравилось:
ПРОПАВШИМ БЕЗ ВЕСТИ.
Дмитрий Уткин.
В новгородских лесах рыщут тени орластых мундиров,
Над болотистым мхом бьют в припадке стволы шмайсеров.
Здесь зачёркнута жизнь рваной трассой шального пунктира,
Здесь разрывы сердец глохнут в рёве свинцовых ветров.
Гимнастёрки не в рост, в бурых пятнах запёкшейся крови,
Сжав разбитый приклад, задыхаясь в горячем бреду,
Молодой паренёк, сдвинув пыльную каску на брови,
Как молитву, шептал: "Пусть умру, но они не пройдут!"
Грязь размытых траншей трамбовали солдаты телами.
На горластую цепь из окопа шагнув в никуда,
Тот вчерашний пацан обнял тёплую землю руками,
Захлебнувшись свнцом, прохрипел: "Не пройдут никогда!"
И они не прошли, и повергли их знамя народы,
И победа пришла, всю Европу накрыв кумачом,
Только тот паренёк до сих пор у заросшего брода
На разбитый приклад налегает разбитым плечом.
Средь угрюмых осин стонет ветер трофейной гармошкой.
Мир прошёл стороной, мимо взглядов разбитых глазниц.
Здесь лежит батальон, раз в году погребённый порошей,
Смотрят ввысь черепа, на углы чёрных плачущих птиц.
Говорили они, что придут невредимы и целы.
Говорили: "Побьём, победим", но побили, и вот
50 долгих лет смотрят в темень сквозь прорезь прицелов,
Лишь в глазах их детй живы лица ушедших на фронт.
Те глухие места называют долинами смерти,
Там останки солдат, словно снег, на болота легли.
Если трудно понять, я прошу - хоть на слово поверьте:
Мы живём потому, что враги там пройти не смогли.
Пусть прошло много лет, пусть война эта стала легендой,
В гулкий колокол бьют отошедшие в сумрак сердца.
Как случиться могло, что гордимся мы славной победой,
Забывая о тех, кто лежит в Новгородских лесах?
Buskermolen
14.04.2007, 21:27
сильно...
Прозрел. Понравилось, придает сил.
Если ты встретился с бешеным псом,
В пса стреляют.
Если змея заползла в твой дом.
Гадину убивают.
С немцем кровавым как быть, с врагом?
Люди советские знают!
Штыком его, заразу,
Да так, чтоб заорал!
Чтоб вывалился сразу
Тот хлеб, что он сожрал.
Всех. Белобрысых, и черных, и рыжих,
Толстых и тонких - всех истребим.
Смертью грозишь нам, поганец! Умри же!
Пуля просвищет. И меньше одним!
Узнай, что значит русский гнев.
Мы не Париж, не Дания.
И, вся от страха побелев,
Ты будешь выть, Германия.
Ты будешь в горе косы рвать,
Метаться на ветру,
И немки подлые рожать
Не смогут немчуру.
Пройдем великою грозой.
Дыхнем дыханием зимы.
И над немецкою слезой
Смеяться будем мы.
Будь им земля могилой!
Край мой не покорить!
Дай нам, о, Родина, силы
Бить! Бить! Бить!
("Ты будешь выть, Германия!", Б.Лихарев, 1941 г.)
Песня Неформального Объединения Молодежи
http://www.zvuki.ru/T/P/293/mp3/1
Послушайте песню! Это просто жесть, такого мало слышал!
стих Якова Козловского
Мы за церквушкой деревенскою,
У тихой рощи на краю,
Хороним Лёльку Воскресенскую,
Погибшую в ночном бою.
Она лежит, не легендарная,
Смежив ресницы, как во сне,
А рядом сумка санитарная
С бинтом багровым на ремне.
Свод неба вместе с лунной долькою
Туманным залит молоком.
Полковник, стоя перед Лёлькою,
Слезу стирает кулаком.
Своё забывший положение,
Седой, видавший смерть не раз,
"Прощай" ли шепчет иль прощения
У Лёльки просит в этот час ?
А мне бы плакать в одиночестве
Весь день сегодня напролёт...
К торжественной готовясь почести,
Винтовки зарядил мой взвод.
Женат полковник, и, наверное,
Не знает он, лихой в бою,
Что хороню я нынче первую
Любовь мою.
***
Там, где Волга на волнах пологих несет голубой небосвод
Погибает пехота.
Не уходят полки долго и нелегко, а домой в этот бой
До безумья охота.
Ощетинясь в грязи жалит до смерти сталь. Только Богу нас жаль,
И нам жаль только Бога.
И вгрызаемся, серые шкуры, в асфальт, пьем не влагу, а тмьу
Из роландова рога.
Коль у волка есть логово, у лиса – нора, арьергарду пора
За наградой в вальгаллу.
В изголовье реки лег их пепел и прах, чтоб тропою грозы
Слава снова сияла.
Пурпурная-кошечкА
25.04.2007, 11:34
песни-тоже стихи,поэтому:
Советские песни периода второй мировой войны. (http://www.genstab.ru/songs_sv.htm)
von Goltz
25.04.2007, 12:28
Лётчик был - Иван Иваныч,
Штурман был - Иван Степаныч,
Стрелок-радист - Иван Фомич,
Техник был - Иван Ильич.
Держит курс Иван Иваныч,
Держит связь Иван Степаныч,
Бой ведёт Иван Фомич,
В землянке спит Иван Ильич.
Пьёт коньяк Иван Иваныч,
Пьёт вино Иван Степаныч,
Водку пьёт Иван Фомич,
Чинит борт Иван Ильич
von Goltz
25.04.2007, 12:37
Накатом шёл дрожащий гул,
Вибрацией моторов.
Морозный ветер смертью дул,
Не слышно разговоров.
Железный скрежет, лязг и рёв.
Клин вражеский сереет.
Не каждый умереть готов,
Душа солдат немеет.
Зигзагом танковым ползут,
Мигают хищно фары.
Враги уверенно идут.
– Задать бы гадам жару.
Но батареи все молчат…
– Врага пустить поближе!
Жгутами трассеры летят,
Ложась, всё ниже, ниже.
Стальной грохочет полукруг.
В нём примут бой солдаты.
Орудия очнулись вдруг.
Зубы тисками сжаты.
– Снаряд! Огонь! Ещё снаряд!
Долби под срез их, гадов.
Кресты фашистские дымят.
– Не будет им парадов…
von Goltz, спасибо, а кто автор?
von Goltz
25.04.2007, 16:32
von Goltz, спасибо, а кто автор?
Честно автора незнаю а название Танковая атака !!!
Вот ещё:
В Окопе
Мы так устали от войны,
От смерти, взрывов и от боли.
Нам не хватает тишины,
Семейной и домашней доли.
Привычным делом стала кровь,
Она без счёта в землю льётся.
А нам в атаку вновь и вновь,
Поспать почти не удаётся.
Мы так устали от войны,
От этой бешеной «работы».
Всё для Победы, для страны,
Сегодня нет другой заботы.
Окоп для нас и стол и дом,
В нём коротаем дни и ночи.
Перед атакой сто грамм пьём,
Кому-то смерть закроет очи.
Разделим поровну табак
С друзьями перед трудным боем.
– Идти в бой лучше натощак, -
Учил нас ротный перед строем.
А над землёй встаёт рассвет,
Приходит и уходит лето.
Кто людям даст простой ответ:
Война и смерть – зачем нам это?
БОЙ на высоте
Бой на высотке, страшный бой
И выжить вряд ли кто сумеет.
От ужаса душа немеет:
Никто не хочет умирать.
А враг идёт на нас стеной:
Он по-другому не умеет.
От ярости лицо белеет:
Устал враг тоже воевать…
Свист пуль, осколков дробный стук.
С землей снег смешан, смазан кровью.
Бойцы объяты страшной болью:
Замкнулся жизни нашей круг.
Нет шанса выжить, нет зацепки:
Тиски погибели так цепки.
Как подороже жизнь продать?
Врагов на тот свет больше взять…
Как жаль, Победу не увидим,
Она без нас придёт в дома.
Кому в живых остаться нужно –
Судьба билетик даст сама.
Солдат Дмитрий Сучков (http://s-romantika.narod.ru/avtor.htm)
Молчалив солдат и печален
Он уходит, в чужие дали
Избавлять мир от темных пятен
Его воля прочнее стали.
Он бросался на танк с гранатой
Когда сотни бойцов отступали
Он окопы, копал лопатой
Получал ордена и медали.
Не страшна ему немецкая мина
Воды рек и пожаров пламя
Он прошел от Москвы до Берлина
Водрузил над Рейхстагом знамя.
К сожалению автора также не помню, но стих запомнился.
Захватчиков подлых
Мы гнали из Крыма,
В боях не жалея себя.
Мы кровью платили,
Наш город любимый,
За каждый свой шаг до тебя.
Немецким снарядом
Расщепленный тополь,
Лежит у бойцов на пути.
Ты верил в победу,
Ты знал Севастополь,
Что мы не могли не прийти !
Пурпурная-кошечкА
25.04.2007, 16:59
Военные песни в формате МП-3 (http://sovmusic.ru/list.php?part=1&category=marsh)
Vovkazzz
27.04.2007, 15:51
а горе на горушке стоит колоколенка,
А с неї по полюшку лупит пулемїт,
И лежит на полюшке сапогами к солнышку
С растакой-то матерью наш геройский взвод.
Мы землицу хапаем скрючеными пальцами.
Пули как воробушки плещутся в пыли...
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.
Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за чесной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой, разэтакий этот сукин кот.
Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенкий наган.
"Славу" третей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.
Мне сухарик подали, мне чинарик бросили,
Мне старшой Крупенников фляжку опростал.
Я еї испробовал, вспомнил маму родную
И по полю полюшку быстро побежал.
А на колоколенке сукин кот занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка.
Да видать, сориночка, малая песчиночка
В глаз попала лютому, дїрнулась рука.
Я винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал вражина, будто зацепил.
Да он видать был стреляный - сразу не поверил мне
И по камню-камушку длинно засадил.
Да, видно, не судьба была пули мне отпробовать...
Сам старшой Крупенников встал как на парад.
Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь слетели пташечки, бросили назад.
Горочки-пригорочки, башни-колоколенки...
Что кому достанется, чей теперь черїд?
Рана незажитая, память неубитая,
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод
Из живых журналов:
Колоколенка". История одной песни
Интернет
Горочки-пригорочки, башни колоколенки
Что кому назначено, чей теперь черед
Рана незажитая, память неубитая
Солнышко да полюшко, да геройский взвод.
История песни
Колоколенка
Колоколенка
«…кто моей рукою водит?...»
(из себя)
Глубоко убежден, что есть песни, которые, как бы витая в иных измерениях, просто материализуются через кого-то, чтобы прийти в эту жизнь. И автор, в данном случае, просто является носителем, проводником, выразителем данного ему предназначения. (Написал не очень понятно, но красиво…)
Итак, 25 лет назад, весной 1979 года появилась песня, которую сначала я назвал «Рассказ ветерана». А слушатели, по прошествии времени, стали повсеместно называть ее просто «Колоколенка».
За годы учебы в Казанском университете довелось совершить мне шесть походов в составе «Снежного десанта» историко-филологического факультета. О том, что такое «Снежный десант» - рассказ особый. Главное для сегодняшней истории то, что после каждого похода по местам боев, появлялись новые песни о войне.
И вот, в 79-м году, уже работая в газете «Вечерняя Казань», я взял отпуск в январе, чтобы пойти в 10-й поход «Снежного десанта» истфилфака. Мы прошли по Прибалтике, по Калининградской области (бывшей Восточной Пруссии). И впечатления, ощущения, услышанное и увиденное уже потом, после похода, и трансформировалось в эту «Колоколенку».
Первыми слушателями были, естественно, друзья. Пелась она и на концертах, и на встречах с ветеранами. И в военных госпиталях – в Душанбе, в Ташкенте, в Подольске…
Помню, в Душанбинском госпитале завели меня в палату, и говорят: «Пой!...». А там лежит парень без рук и без ног… И только огромные черные глаза смотрят на меня… Как тут петь? Что тут петь? Спел «Колоколенку»…
В 1986 году случился «Музыкальный ринг» на телевидении. Если б ведущая не была так жизненно глупа, может и получилась бы передача. Но она была тверда в своем стремлении восторгаться рок-музыкой и «глушить» авторскую песню. В один прекрасный момент мне это надоело, и я после смешной пародии на ВИА сразу, без перехода, запел «Колоколенку». Надо было видеть изумленные лица людей… Как улыбки сползали с лиц… И такая тишина наступила сразу после песни… И встал Саша Розенбаум и начал свою «Дорогу жизни». Тут-то народ и сломался… И все было бы просто классно, но глупая ведущая вдруг заорала сверху: «Это потрясающе! Еще дубль! Еще дубль!» И встал Саша Розенбаум и еще раз спел «Дорогу жизни». И народ зарыдал…
Короче, наутро я проснулся знаменитым… Но дело не в этом. А в том, что к моему изумлению и почти мистическому ужасу, стали … оживать герои этой песни. Не в прямом, конечно, смысле «оживать». Но сначала на радиостанцию «Юность», где я работал, пришло письмо из Афганистана, в котором автор-лейтенант писал, что «мы переделали Вашу песню и поем ее так: «… и лежит на полюшке … наш десантный взвод». Потом пришло письмо от родных пропавших без вести в годы войны Крупенникова… Они услышали песню и подумали, что автор, может быть, что-то узнал о их деде… Это было потрясение: придуманный персонаж обрел жизнь… Не ту, которую живем и проживаем мы, а жизнь в памяти. Но это было только начало.
В конце 90-х на мой концерт в Питере пришла семья … сержанта Мохова. Вдова, сын с семьей… И я впервые увидел своего придуманного героя. На фотографии. Молодой человек в буденовке. Старший сержант Леонид (!) Мохов. Пропал без вести в 42-м в Пинских болотах. Запросы в архивы, справки, ответы… До сих пор эти копии хранятся у меня. До сих пор идет поиск.
А история песни идет своим чередом. Несколько лет назад, на Зимнем Грушинском в Самаре подходят ко мне Дима Бикчентаев и Валера Боков. Мы, говорят, выступали в окружном госпитале перед ранеными. И один парень попросил спеть «Колоколенку». А они возьми и скажи, что, мол, автор здесь в Самаре… И на следующий день я отправился в госпиталь.
Привели меня в палату. Лежит парень. Давно лежит. Тяжелое ранение в голову на площади Минутка в Грозном. Капитан Слава Егин (так мне запомнилось). Я ему спел. Он помолчал и говорит:
- … А он добежал?
Я подумал, подумал и говорю:
- Не знаю…
Он подумал, подумал и говорит:
- … Ну, вообще-то не должен. Открытая местность, пулемет на вышке… Не должен.
Я подумал, подумал и говорю:
- Не знаю…
Он подумал и говорит:
- А вот я не добежал. Тоже открытое место было…
В него попал снайпер из многоэтажного дома, когда он бежал по площади.
А я пошел петь по палатам.
"Из дома вышел человек
С детектором и мешком
И в дальний путь, и в дальний путь,
Отправился пешком,
Он шел, и все глядел вперед,
И все глядел вперед,
Не спал, не пил,
Не спал, не пил,
Не спал, не пил, не ел,
И вот однажды, по утру,
Вошел он в темный лес,
И стой поры, и с той поры,
И с той поры исчез..."
Jonah Lomu
28.04.2007, 11:24
Константин Симонов
Ты помнишь, Алеша, дороги Смоленщины,
Как шли бесконечные, злые дожди,
Как кринки несли нам усталые женщины,
Прижав, как детей, от дождя их к груди,
Как слезы они вытирали украдкою,
Как вслед нам шептали:- Господь вас спаси!-
И снова себя называли солдатками,
Как встарь повелось на великой Руси.
Слезами измеренный чаще, чем верстами,
Шел тракт, на пригорках скрываясь из глаз:
Деревни, деревни, деревни с погостами,
Как будто на них вся Россия сошлась,
Как будто за каждою русской околицей,
Крестом своих рук ограждая живых,
Всем миром сойдясь, наши прадеды молятся
За в бога не верящих внуков своих.
Ты знаешь, наверное, все-таки Родина -
Не дом городской, где я празднично жил,
А эти проселки, что дедами пройдены,
С простыми крестами их русских могил.
Не знаю, как ты, а меня с деревенскою
Дорожной тоской от села до села,
Со вдовьей слезою и с песнею женскою
Впервые война на проселках свела.
Ты помнишь, Алеша: изба под Борисовом,
По мертвому плачущий девичий крик,
Седая старуха в салопчике плисовом,
Весь в белом, как на смерть одетый, старик.
Ну что им сказать, чем утешить могли мы их?
Но, горе поняв своим бабьим чутьем,
Ты помнишь, старуха сказала:- Родимые,
Покуда идите, мы вас подождем.
"Мы вас подождем!"- говорили нам пажити.
"Мы вас подождем!"- говорили леса.
Ты знаешь, Алеша, ночами мне кажется,
Что следом за мной их идут голоса.
По русским обычаям, только пожарища
На русской земле раскидав позади,
На наших глазах умирали товарищи,
По-русски рубаху рванув на груди.
Нас пули с тобою пока еще милуют.
Но, трижды поверив, что жизнь уже вся,
Я все-таки горд был за самую милую,
За горькую землю, где я родился,
За то, что на ней умереть мне завещано,
Что русская мать нас на свет родила,
Что, в бой провожая нас, русская женщина
По-русски три раза меня обняла.
Григорий Поженян "Осада" (посвящается Севастополю и его защитникам)
Когда война приходит в города,
они темней становятся и тише.
А он казался мне светлей и выше,
значительней и строже, чем всегда.
Он был почти что рядом, где-то тут,
за сопкой, за спиною, за плечами.
Бомбят его - и мы не спим ночами
Так боя ждём, как только боя ждут.
Шёл сотый день, сто первый, сто второй.
Под нами с рёвом оседали горы.
Но только почта покидала город,
и только мёртвый смел покинуть строй.
Он весь пылал, и с четырёх сторон,
от бухты к бухте подползало пламя.
А нам казалось, это было с нами,
как будто мы горели, а не он.
А он горел, и отступала мгла
От Херсонеса и до равелина.
И тень его пожаров над Берлином
Уже тогда пророчеством легла.
Есть очень много замечательных стихов о войне...
Хотелось бы выложить кое что..
Неизвестный солдат
Он лежит, раскинув руки,
Неизвестный, неживой,
Словно путник лёг со скуки
Между небом и землёй.
И бои уж отгремели,
Опустилась тишина.
На холодные метели
Наступает вдруг весна.
День за днём и год за годом,
Время вьётся чередой
И солдат безмолвным ходом
Прорастает лебедой.
Сколь лежать ему без вести,
Не ответит депутат.
Может сто, а может, двести
До ближайших пышных дат.
И ни вздоха, ни слезинки
Ни покрышки, и ни дна,
Запоздалые поминки
Справит тусклая луна.
'А чья земля за амбразурой?'
Здесь не поля. Здесь м и н н ы е п о л я.
В двухстах шаках - немецкие окопы.
А посреди - ничейная земля,
Бесхозный клин растоптанной Европы.
Ничейная? Не может быть такой!
От века щуры здесь свой дом держали.
Здесь прадеды ходили за сохой,
Прабабки наши тут в межах рожали.
А мы глядим теперь через прицел
На вздыбленный, униженный и жалкий,
Распаханный фугасами надел -
Издревле наш, но ставший вдруг нейтралкой.
Не знать покоя нам, не спать ночей.
Чужую силу силой пересиля,
Вернуть ничью России из ничьей!
Не может быть н и ч ь е й земли в России.
Германия
диптих
1.
Что мне привиделось? Дым до небес,
Взорванный танк за горящею хатой,
Гёте со шмайссером наперевес
И Достоевский с послдней гранатой
Что мне прислышалось? Крики вадли,
Плач матерей безутешный, как вьюга,
И шепоток, словно из-под земли:
- Что же вы стали? Убейте друг дурга!..
2.
Германия, и ты побеждена!
Низвергнут дух такого госудраства!
Куда ни глянь, везде торчит она-
Звезда ниживы, злобы и коварства.
Евгейний Дюринг проклят навсегда,
У молодых Амерка в почете.
Куда ни глянь, везде торчит звезда -
В огне рекалм и в тихов доме Гёте
Из всех витрин хохочет Агасфе...
И лишь в углу, у винного подвала
Мне шепчет пьяный в дым миллионер,
Что та звезда не всех еще подмяла
убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва
И не видел той вспышки, -
Точно в пропасть с обрыва -
И ни дна, ни покрышки.
И во всем этом мире
До конца его дней -
Ни петлички,
Ни лычки
С гимнастерки моей.
А меня вот эти за душу берут...
И.Деген
***
Мой товарищ, в предсмертной агонии
Не зови ты на помощь людей
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей
И не плачь, не скули, словно маленький
Ты не ранен, ты просто убит
Дай-ка лучше сниму с тебя валенки
Мне еще воевать предстоит
Семен Гудзенко
ПЕРЕД АТАКОЙ
Когда на смерть идут - поют,
а перед этим
можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв -
и умирает друг.
И значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед.
За мной одним
идет охота.
Будь проклят
сорок первый год
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв -
и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже
не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был короткий.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей
я кровь чужую.
1942
Спасибо всем! Добавлю еще Высоцкого - известное и любимое:
Сбивают из досок столы во дворе,
Пока не накрыли — стучат в домино.
Дни в мае длиннее ночей в декабре,
Но тянется время — и все решено.
Вот уже довоенные лампы горят вполнакала —
И из окон на пленных глазела Москва свысока...
А где-то солдат еще в сердце осколком толкало,
А где-то разведчикам надо добыть «языка».
Вот уже обновляют знамена. И строят в колонны.
И булыжник на площади чист, как паркет на полу.
А все же на Запад идут и идут эшелоны.
И над похоронкой заходятся бабы в тылу.
Не выпито всласть родниковой воды,
Не куплено впрок обручальных колец —
Все смыло потоком народной беды,
Которой приходит конец наконец.
Вот со стекол содрали кресты из полосок бумаги.
Вот и шторы — долой! Затемненье уже ни к чему.
А где-нибудь спирт раздают перед боем из фляги,
Он все выгоняет — и холод, и страх, и чуму.
Вот от копоти свечек уже очищают иконы.
И душа и уста — и молитву творят, и стихи.
Но с красным крестом все идут и идут эшелоны,
Хотя и потери по сводкам не так велики.
Уже зацветают повсюду сады.
И землю прогрело, и воду во рвах.
И скоро награда за ратны труды —
Подушка из свежей травы в головах.
Уже не маячат над городом аэростаты.
Замолкли сирены, готовясь победу трубить.
А ротные все-таки выйти успеют в комбаты,
Которых пока еще запросто могут убить.
Вот уже зазвучали трофейные аккордеоны,
Вот и клятвы слышны жить в согласье, любви,
без долгов,
А все же на Запад идут и идут эшелоны,
А нам показалось, совсем не осталось врагов.
Когда на смерть идут,- поют,
а перед этим можно плакать.
Ведь самый страшный час в бою -
час ожидания атаки.
Снег минами изрыт вокруг
и почернел от пыли минной.
Разрыв - и умирает друг.
И, значит, смерть проходит мимо.
Сейчас настанет мой черед,
За мной одним идет охота.
Ракеты просит небосвод
и вмерзшая в снега пехота.
Мне кажется, что я магнит,
что я притягиваю мины.
Разрыв - и лейтенант хрипит.
И смерть опять проходит мимо.
Но мы уже не в силах ждать.
И нас ведет через траншеи
окоченевшая вражда,
штыком дырявящая шеи.
Бой был коротким.
А потом
глушили водку ледяную,
и выковыривал ножом
из-под ногтей я кровь
чужую.
Сильно очень....На мой вгляд...
Хорошую тему подняли из старых времён:smile_12: Перечитываю стихи с большим удовольствием !
Александр Галич
Ошибка
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Под Нарвой, под Нарвой,
Мы похоронены где-то под Нарвой,
Мы были - и нет.
Так и лежим, как шагали, попарно,
Попарно, попарно,
Так и лежим, как шагали, попарно,
И общий привет!
И не тревожит ни враг, ни побудка,
Побудка, побудка,
И не тревожит ни враг, ни побудка
Померзших ребят.
Только однажды мы слышим, как будто,
Как будто, как будто,
Только однажды мы слышим, как будто
Вновь трубы трубят.
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Такие-сякие,
Что ж, подымайтесь, такие-сякие,
Ведь кровь - не вода!
Если зовет своих мертвых Россия,
Россия, Россия,
Если зовет своих мертвых Россия,
Так значит - беда!
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В нашивках, в нашивках,
Вот мы и встали в крестах да в нашивках,
В снежном дыму.
Смотрит и видим, что вышла ошибка,
Ошибка, ошибка,
Смотрит и видим, что вышла ошибка
И мы - ни к чему!
Где полегла в сорок третьем пехота,
Пехота, пехота,
Где полегла в сорок третьем пехота
Без толку, зазря,
Там по пороше гуляет охота,
Охота, охота,
Там по пороше гуляет охота,
Трубят егеря!
1962
Владимир Высоцкий
Тот, который не стрелял
Я вам мозги не пудрю - уже не тот завод.
В меня стрелял поутру из ружей целый взвод.
За что мне эта злая, нелепая стезя?-
Не то чтобы не знаю - рассказывать нельзя.
Мой командир меня почти что спас,
Но кто-то на расстреле настоял,
И взвод отлично выполнил приказ,
Но был один, который не стрелял.
Судьба моя лихая давно наперекос,-
Однажды "языка" я добыл, да не донес.
И особист Суэтин, неутомимый наш,
Еще тогда приметил и взял на карандаш.
Он выволок на свет и приволок
Подколотый, подшитый материал,
Никто поделать ничего не смог.
Нет, смог один, который не стрелял.
Рука упала в пропасть с дурацким криком "Пли!"
И залп мне выдал пропуск в ту сторону земли.
Но слышу:- Жив зараза. Тащите в медсанбат!
Расстреливать два раза уставы не велят.
А врач потом все цокал языком
И, удивляясь, пули удалял,
А я в бреду беседовал тайком
С тем пареньком, который не стрелял.
Я раны, как собака, лизал, а не лечил,
В госпиталях, однако, в большом почете был.
Ходил в меня влюбленный весь слабый женский пол:
- Эй ты, недостреленный! Давай-ка на укол!
Наш батальон геройствовал в Крыму,
И я туда глюкозу посылал,
Чтоб было слаще воевать ему,
Кому? Тому, который не стрелял.
Я пил чаек из блюдца, со спиртиком бывал,
Мне не пришлось загнуться, и я довоевал.
В свой полк определили. - Воюй, - сказал комбат,-
А что недострелили, так я невиноват!..
Я тоже рад был, но, присев у пня,
Я выл белугой и судьбину клял,-
Немецкий снайпер дострелил меня
Убив того, который не стрелял.
johnvlad
20.11.2009, 03:42
Симонов K. - Майор привез мальчишку на лафете
Майор привез мальчишку на лафете.
Погибла мать. Сын не простился с ней.
За десять лет на том и этом свете
Ему зачтутся эти десять дней.
Его везли из крепости, из Бреста.
Был исцарапан пулями лафет.
Отцу казалось, что надежней места
Отныне в мире для ребенка нет.
Отец был ранен, и разбита пушка.
Привязанный к щиту, чтоб не упал,
Прижав к груди заснувшую игрушку,
Седой мальчишка на лафете спал.
Мы шли ему навстречу из России.
Проснувшись, он махал войскам рукой...
Ты говоришь, что есть еще другие,
Что я там был и мне пора домой...
Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.
Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли.
За все, чем мы с тобою дорожили,
Призвал нас к бою воинский закон.
Теперь мой дом не там, где прежде жили,
А там, где отнят у мальчишки он
Напомнили стихи, которые в детстве учил наизусть:
СЕРГЕЙ ВАСИЛЬЕВ
Я помню, ранило березу
Осколком бомбы на заре.
Студеный сок бежал, как слезы,
По изувеченной коре.
За лесом пушки грохотали,
Клубился дым пороховой.
Но мы столицу отстояли,
Спасли березу под Москвой.
И рано-раненько весною
Береза белая опять
Оделась новою листвою
И стала землю украшать.
И стой поры на все угрозы
Мы неизменно говорим:
Родную русскую березу
В обиду больше не дадим.
1950 г.
Meldekopf
23.11.2009, 14:54
Отмечусь своей любимой. Она в общем о судьбе целого поколения
В.С. Высоцкий.
Час зачатья я помню неточно.
Значит, память моя однобока.
Но зачат я был ночью, порочно,
И явился на свет не до срока.
Я рождался не в муках, не в злобе,
Девять месяцев - это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе:
Ничего там хорошего нет.
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,
Что вдруг мои родители зачать меня задумали,
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот живет же братия - моя честна компания.
Ходу, думушки резвые, ходу,
Слово, строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я свободу
По указу от тридцать восьмого.
Знать бы мне, кто так долго мурыжил -
Отыгрался бы на подлеце,
Но родился и жил я и выжил,
Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.
Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка,
И привыкла к ней мать понемногу.
И плевал я, здоровый трехлетка,
На воздушную эту тревогу.
Да не все то, что сверху от бога -
И народ зажигалки тушил.
И, как малая фронту подмога,
Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-
Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок,
Поживал - не забыт, не заброшен.
И дразнили меня "недоносок",
Хоть и был я нормально доношен.
Маскировку пытался срывать я,
- Пленных гонят,- чего ж мы дрожим?
Возвращались отцы наши, братья
По домам, по своим да чужим.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями -
То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония - сплошная чемодания.
Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,
А из эвакуации толпой валили штатские.
Осмотрелись они, оклемались,
Похмелились, потом протрезвели.
И отплакали те, кто дождались,
Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,
Мы спросили:- зачем? - Он в ответ,
Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:
Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.
Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене - откажется
Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,
На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.
Все - от нас до почти годовалых
Толковищу вели до кровянки,
А в подвалах и полуподвалах
Ребятишкам хотелось под танки.
Не досталось им даже по пуле,
В ремеслухе живи не тужи.
Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули -
Из напильников сделать ножи.
Они воткнутся в легкие
От никотина черные,
По рукоятки легкие трехцветные наборные.
Вели дела отменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,
И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,
Было дело и цены снижали.
И текли, куда надо, каналы
И в конце, куда надо, впадали.
Дети бывших старшин да майоров
До бедовых широт поднялись,
Потому, что из всех коридоров
Им казалось сподручнее вниз.
1975
I./JG53_Adler
23.11.2009, 15:38
Мне очень нравится вот это произведение Симонова:
Уже темнеет. Наступленье,
Гремя, прошло свой путь дневной.
И в нами занятом селенье
Снег смешан с кровью и золой.
У журавля, где как гостинец
Нам всем студёная вода,
Ты сел, усталый пехотинец.
И всё глядишь назад, туда,
Где в полверсты от крайней хаты
Мы, оторвавшись от земли,
Под орудийные раскаты,
Уже не прячасть, в рост пошли.
И ты уверен в эту пору,
Что раз такие полверсты
Ты смог пройти, то, значит, скоро
Пройти всю Землю сможешь ты.
Отмечусь своей любимой. Она в общем о судьбе целого поколения
В.С. Высоцкий.
Час зачатья я помню неточно.
Значит, память моя однобока.
Но зачат я был ночью, порочно,
И явился на свет не до срока.
Я рождался не в муках, не в злобе,
Девять месяцев - это не лет.
Первый срок отбывал я в утробе:
Ничего там хорошего нет.
Спасибо вам святители, что плюнули да дунули,
Что вдруг мои родители зачать меня задумали,
В те времена укромные, теперь почти былинные,
Когда срока огромные брели в этапы длинные.
Их брали в ночь зачатия, а многих даже ранее,
А вот живет же братия - моя честна компания.
Ходу, думушки резвые, ходу,
Слово, строченьки, милые, слово!
В первый раз получил я свободу
По указу от тридцать восьмого.
Знать бы мне, кто так долго мурыжил -
Отыгрался бы на подлеце,
Но родился и жил я и выжил,
Дом на Первой Мещанской в конце.
Там за стеной, за стеночкою, за перегородочкой
Соседушка с соседушкою баловались водочкой.
Все жили вровень, скромно так: система коридорная,
На тридцать восемь комнаток всего одна уборная.
Здесь зуб на зуб не попадал, не грела телогреечка.
Здесь я доподлинно узнал, почем она, копеечка.
Не боялась сирены соседка,
И привыкла к ней мать понемногу.
И плевал я, здоровый трехлетка,
На воздушную эту тревогу.
Да не все то, что сверху от бога -
И народ зажигалки тушил.
И, как малая фронту подмога,
Мой песок и дырявый кувшин.
И било солнце в три ручья, сквозь дыры крыш просеяно
На Евдоким Кириллыча и Кисю Моисеевну.
Она ему: Как сыновья? - Да без вести пропавшие!
Эх, Киська, мы одна семья, вы тоже пострадавшие.
Вы тоже пострадавшие, а значит обрусевшие.-
Мои - без вести павшие, твои - безвинно севшие.
Я ушел от пеленок и сосок,
Поживал - не забыт, не заброшен.
И дразнили меня "недоносок",
Хоть и был я нормально доношен.
Маскировку пытался срывать я,
- Пленных гонят,- чего ж мы дрожим?
Возвращались отцы наши, братья
По домам, по своим да чужим.
У тети Зины кофточка с драконами, да змеями -
То у Попова Вовчика отец пришел с трофеями.
Трофейная Япония, трофейная Германия:
Пришла страна Лимония - сплошная чемодания.
Взял у отца на станции погоны, словно цацки, я,
А из эвакуации толпой валили штатские.
Осмотрелись они, оклемались,
Похмелились, потом протрезвели.
И отплакали те, кто дождались,
Недождавшиеся отревели.
Стал метро рыть отец Витькин с Генкой,
Мы спросили:- зачем? - Он в ответ,
Мол, коридоры кончаются стенкой,
А тоннели выводят на свет.
Пророчество папашино не слушал Витька с корешом:
Из коридора нашего в тюремный коридор ушел.
Да он всегда был спорщиком, припрешь к стене - откажется
Прошел он коридорчиком и кончил стенкой, кажется.
Но у отцов свои умы, а что до нас касательно,
На жизнь засматривались мы вполне самостоятельно.
Все - от нас до почти годовалых
Толковищу вели до кровянки,
А в подвалах и полуподвалах
Ребятишкам хотелось под танки.
Не досталось им даже по пуле,
В ремеслухе живи не тужи.
Ни дерзнуть, ни рискнуть, но рискнули -
Из напильников сделать ножи.
Они воткнутся в легкие
От никотина черные,
По рукоятки легкие трехцветные наборные.
Вели дела отменные сопливые острожники.
На стройке немцы пленные на хлеб меняли ножики.
Сперва играли в фантики в пристенок с крохоборами,
И вот ушли романтики из подворотен ворами.
Было время и были подвалы,
Было дело и цены снижали.
И текли, куда надо, каналы
И в конце, куда надо, впадали.
Дети бывших старшин да майоров
До бедовых широт поднялись,
Потому, что из всех коридоров
Им казалось сподручнее вниз.
1975
Хочу Вас дополнить, что в некоторых версиях Владимир Семенович перед последним куплетом пел следующее:
...Спекулянтка была номер перший —
Ни соседей, ни бога не труся,
Жизнь закончила миллионершей —
Пересветова тетя Маруся.
У Маруси за стенкой говели, —
И она там втихую пила...
А упала она — возле двери, —
Некрасиво так, зло умерла.
Нажива — как наркотика, —
Не выдержала этого
Богатенькая тетенька
Маруся Пересветова.
Но было все обыденно:
Заглянет кто — расстроится.
Особенно обидело
Богатство — метростроевца.
Он дом сломал, а нам сказал:
"У вас носы не вытерты,
А я, за что я воевал?!" —
И разные эпитеты.
sturmgevehr
26.11.2009, 17:07
Вот такие строки мне понравились.
Гейнц Бете
Глотая пыль в жару и зной
Зимой в снегу в объятьях льда
Лежали мы в дали лесной
У Ильмень-озера тогда...
Как страшно с русскими сражались
Не позабудешь никогда,
Нам нелегко победы дались
У Ильмень-озера тогда...
Не за огромный бились город,
Чтоб мог бы грезиться всегда,
Все было просто и сурово
У Ильмень-озера тогда...
И было много в землю павших
Бездушный снег занес кресты,
Но в памяти остался нашей
Тот бой у Ильменской воды...
ZloveGro
06.12.2009, 13:22
Б.Костров надеюсь не было его стихов
Пусть враг коварен -
Это не беда.
Преград не знает русская пехота.
Блестят штыки,
Грохочут поезда,
К победе рвутся вымпелы Балтфлота
А в небе,
Сделав круг и высоту
Набрав, вступают в бой орлы.
И сразу
Мы слышим сердца учащенный стук,
Но действуем - спокойно,
По приказу.
Мы знаем все,
Что нет таких врагов,
Чтоб волю русских преклонить и скомкать.
Мы - это мы.
Да будет наша кровь
Такой же чистой и в сердцах потомков.
Vladimir-vrn
13.12.2009, 20:00
Старый снаряд
Болотной тиной, мхом поросший,
Он спит, который год подряд,
В горелый пень, уткнувшись носом, -
Неразорвавшийся снаряд.
Ему былое и не снится,
Ему не вспомнить никогда
Людей испуганные лица,
Коней взметнувшихся, когда
К траншеям вражьи танки мчались,
И слышен плач был, чей-то стон...
Когда бойцы в огне метались
Он рядом был.
Приворожен, к земле прикован,
Черной птицей готовый тотчас
В небо взмыть - несостоявшийся убийца
Войны последней, может быть.
Геннадий Пасько (с. Ямное, Воронежская область)
ZloveGro
19.01.2010, 15:02
"Всем охотникам до драки
Мы сумеем показать
Где у нас зимуют раки,
Как зовут у Кузьки мать!
Отпустили им по норме,
Наших масляных блинов,
Наступали в полной форме,
А удрали… без штанов!
Враг, запомни, мы не горды,
Мы приветливый народ!
Но не суй свиную морду
В наш советский огород!"
(боевые частушки солдат-дальневосточников)
вот так мы их))
PASTERNAK
24.01.2010, 19:58
Мой любимый стих о WWII
Александр Трифонович Твардовский. Я убит подо Ржевом
Я убит подо Ржевом,
В безыменном болоте,
В пятой роте, на левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва,
Я не видел той вспышки,--
Точно в пропасть с обрыва --
И ни дна ни покрышки.
И во всем этом мире,
До конца его дней,
Ни петлички, ни лычки
С гимнастерки моей.
Я -- где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я -- где с облачком пыли
Ходит рожь на холме;
Я -- где крик петушиный
На заре по росе;
Я -- где ваши машины
Воздух рвут на шоссе;
Где травинку к травинке
Речка травы прядет, --
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.
Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю,
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?..
Этот месяц был страшен,
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за ним уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался он?
Нет, неправда. Задачи
Той не выиграл враг!
Нет же, нет! А иначе
Даже мертвому -- как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -- спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас,
На земле на поверке
Выкликают не нас.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам -- все это, живые.
Нам -- отрада одна:
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос, --
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять, как стена,
Ибо мертвых проклятье --
Эта кара страшна.
Это грозное право
Нам навеки дано, --
И за нами оно --
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Вам привычно и ясно,
Но да будет оно
С нашей верой согласно.
Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли,
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была, несомненно,
Та последняя пядь
На дороге военной.
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить.
Та черта глубины,
За которой вставало
Из-за вашей спины
Пламя кузниц Урала.
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы,
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже!
Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой! --
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг, --
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на воине
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне.
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.
Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос ваш мыслимый.
Братья, в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, --
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За Советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот еще под Москвой.
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?
В городах миллионных,
В селах, дома в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли. чужая,
Вся в цветах иль в снегу...
Я вам жизнь завещаю, --
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать -- горделиво,
Не клонясь головой,
Ликовать -- не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, счастье свое --
В память воина-брата,
Что погиб за нее.
"Убей фашиста"
Если дорог тебе твой дом,
Где ты русским выкормлен был,
Под бревенчатым потолком,
Где ты, в люльке качаясь, плыл;
Если дороги в доме том
Тебе стены, печь и углы,
Дедом, прадедом и отцом
В нем исхоженные полы;
Если мил тебе бедный сад
С майским цветом, с жужжаньем пчел
И под липой сто лет назад
В землю вкопанный дедом стол;
Если ты не хочешь, чтоб пол
В твоем доме фашист топтал,
Чтоб он сел за дедовский стол
И деревья в саду сломал...
Если мать тебе дорога -
Тебя выкормившая грудь,
Где давно уже нет молока,
Только можно щекой прильнуть;
Если вынести нету сил,
Чтоб фашист, к ней постоем став,
По щекам морщинистым бил,
Косы на руку намотав;
Чтобы те же руки ее,
Что несли тебя в колыбель,
Мыли гаду его белье
И стелили ему постель...
Если ты отца не забыл,
Что качал тебя на руках,
Что хорошим солдатом был
И пропал в карпатских снегах,
Что погиб за Волгу, за Дон,
За отчизны твоей судьбу;
Если ты не хочешь, чтоб он
Перевертывался в гробу,
Чтоб солдатский портрет в крестах
Взял фашист и на пол сорвал
И у матери на глазах
Hа лицо ему наступал...
Если ты не хочешь отдать
Ту, с которой вдвоем ходил,
Ту, что долго поцеловать
Ты не смел,- так ее любил,-
Чтоб фашисты ее живьем
Взяли силой, зажав в углу,
И распяли ее втроем,
Обнаженную, на полу
Чтоб досталось трем этим псам
В стонах, в ненависти, в крови
Все, что свято берег ты сам
Всею силой мужской любви...
Если ты фашисту с ружьем
Hе желаешь навек отдать
Дом, где жил ты, жену и мать,
Все, что родиной мы зовем,-
Знай: никто ее не спасет,
Если ты ее не спасешь;
Знай: никто его не убьет,
Если ты его не убьешь.
И пока его не убил,
Ты молчи о своей любви,
Край, где рос ты, и дом, где жил,
Своей родиной не зови.
Пусть фашиста убил твой брат,
Пусть фашиста убил сосед,-
Это брат и сосед твой мстят,
А тебе оправданья нет.
За чужой спиной не сидят,
Из чужой винтовки не мстят.
Раз фашиста убил твой брат,-
Это он, а не ты солдат.
Так убей фашиста, чтоб он,
А не ты на земле лежал,
Hе в твоем дому чтобы стон,
А в его по мертвым стоял.
Так хотел он, его вина,-
Пусть горит его дом, а не твой,
И пускай не твоя жена,
А его пусть будет вдовой.
Пусть исплачется не твоя,
А его родившая мать,
Hе твоя, а его семья
Понапрасну пусть будет ждать.
Так убей же хоть одного!
Так убей же его скорей!
Сколько раз увидишь его,
Столько раз его и убей!
1942 г.
http://www.youtube.com/watch?v=8ROUbol-ETg
Меня подцепили за оба крюка,
Расклеила веки трясина,
И я увидал над собой облака
И ветер, летящий в осинах.
И время моё побежало опять
Как будто вчера заводили,
И снова услышал я ** твою мать,
И понял, что мы победили.
И понял - пожить мне ещё предстоит,
Пускай - не герой - победитель,
Пробитые немцами братья мои,
Простите меня и поймите.
Простите - не смог показать мастерство
Красивой военной работы,
Из всей из бригады - но лишь одного
Меня сохранило болото.
Не сжёг меня пушки немецкой расчёт,
И "Тигр" меня не искалечил,
Меня не расплавил товарищ Хрущёв
В огромной мартеновской печи.
Резон здесь конечно отыщется свой,
Сегодняшним людям - подарки,
Вы можете запах глотнуть боевой
Моей краснозвёздной солярки.
Залезьте - не бойтесь испачкать штаны
В крови и солярочной прели,
Почувствуйте кожей дыханье войны,
На чём ваши деды горели.
Я - брошенный в землю военный посев,
Я - памятник сгинувшей роте,
И мирная техника прёт по шоссе,
Поскольку я был в том болоте.
Я с пушкой торчащею наискосок,
Для вас непонятен и страшен,
Соляркою пахнущий правды кусок
Истории Родины нашей.
Что я уцелел - экипаж виноват,
Да наша родная природа,
Я танк - я убитый советский солдат
Второго военного года.
Я танк - я убитый воскресший солдат
Второго военного года.
Я дед твой убитый воскресший солдат
Второго военного года.
М. Калинкин
Barbaros
29.01.2010, 20:47
Думал "Я убит подо Ржевом уже не будет"
ВЫСОТА
В.Высоцкий
Вцепились они в высоту, как в свое.
Огонь минометный, шквальный...
А мы все лезли толпой на нее,
Как на буфет вокзальный.
И крики "ура" застывали во рту,
Когда мы пули глотали.
Семь раз занимали мы ту высоту -
Семь раз мы ее оставляли.
И снова в атаку не хочется всем,
Земля - как горелая каша...
В восьмой раз возьмем мы ее насовсем -
Свое возьмем, кровное, наше!
А может ее стороной обойти,-
И что мы к ней прицепились?!
Но, видно, уж точно - все судьбы-пути
На этой высотке скрестились.
Barbaros
29.01.2010, 20:55
ОН НЕ ВЕРНУЛСЯ ИЗ БОЯ
В.Высоцкий
Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо, опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.
Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.
Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.
То, что пусто теперь, не про то разговор:
Вдруг заметил я - нас было двое...
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.
Нынче вырвалась, словно из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
"Друг, оставь покурить", - а в ответ - тишина...
Он вчера не вернулся из боя.
Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие - как часовые...
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.
Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих...
Все теперь одному, только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.
Для души ... Извините модераторы , ведь скоро Праздник...:rolleyes:
" Солдаты " .
В земле солдат намного больше,
Чем на земле.
Перед Москвой, над Волгой, в Польше,
В кромешной мгле,
Лежат дивизии лихие
И корпуса.
А сверху дали голубые
И небеса.
Лежат бригады, батальоны
И тыщи рот.
А сверху по траве зеленой
Проходит взвод.
Какая ждет его дорога?
Встает рассвет.
В земле солдат и так уж много
За много лет...
" Винтовка " .
Утром, незадолго до привала,
Возле незнакомого села
Пуля парня в лоб поцеловала,
Пуля парню брови обожгла.
По снегу шагали батальоны,
Самоходки выровняли строй.
Покачнулся парень удивленно
И припал к проталине сырой.
И винтовка, тоже как живая,
Вдруг остановилась на бегу
И упала, ветви задевая,
Притворившись мертвой на снегу...
Похоронен парень у Дуная,
До него дорога далека,
Но стоит винтовка боевая
В пирамиде нашего полка.
" Под взглядом многих скорбных глаз " .
Под взглядом многих скорбных глаз,
Усталый, ветром опаленный,
Я шел как будто напоказ
По деревушке отдаленной.
Я на плечах своих волок
Противогаз, винтовку, скатку.
При каждом шаге котелок
Надсадно бился о лопатку.
Я шел у мира на виду -
Мир ждал в молчанье напряженном:
Куда сверну? К кому зайду?
Что сообщу солдатским женам?
Пусть на рассвете я продрог,
Ночуя где-нибудь в кювете,
Что из того! Я был пророк,
Который может все на свете.
Я знал доподлинно почти,
Кто цел еще, а с кем иное.
И незнакомые в пути
Уже здоровались со мною.
А возле крайнего плетня,
Где полевых дорог начало,
Там тоже, глядя на меня,
В тревоге женщина стояла.
К ней обратился на ходу
По-деловому, торопливо:
- Так на Егоркино пройду?
- Пройдете,- вздрогнула.- Счастливо.
Поспешно поблагодарил,
Пустился - сроки торопили...
- Ну что? Ну что он говорил? -
Ее сейчас же обступили.
:(
Глаза я подняла и... обомлела...
На грязной и обшарпанной стене
Забыта Богом, и людьми, и делом -
Дощечка... Наша память о войне.
Поблекли буквы — различить не в силе,
И мрамор потускнел в потоке лет,
И птицы здесь усердно наследили,
И тряпки под рукою, жалко, нет...
Вблизи ларек с морковкой и крупою,
И пиво льется речкой, через край,
И мат стоит! Ведь словно к водопою
Сюда бомжи стекаются... И лай
Собак бездомных сотрясает душу!
Февральский холод лезет под пальто...
А я стою, и... неужели трушу
Всем вызов бросить: «Эй, братва, не то!»?
Не то, не так бы надо нам, иначе...
Цветы б сюда, чтоб память ожила!
И мысленно в ответ я слышу сдачей:
«Да ладно, тетка, ты бы мимо шла!»
На цыпочки встаю и отдираю
От буквочек примерзшую к ним грязь,
И наконец-то, наконец читаю...
Мальчишка-снайпер бил нещадно мразь!
Из этих окон и под этим небом
В свои семнадцать гвардии стрелок
Семнадцать фрицев уложил! И в небыль
Ушел, отдав потомкам все, что мог.
Февраль такой же был тогда холодный
Шел сорок третий. Вот он, рубикон!
Петро Беляк, на главной и исходной
Прицельно бил. И крик, а может стон
Рвал горло сероглазого мальчишки:
«Не сдамся я, не ждите! Вашу мать!»
О подвиге в газетах или книжках
Не довелось мне ранее читать...
Ко мне подходит бомж ну в стельку пьяный...
«Не парься, тетка, все путем, ништяк!
Кинь на карман, чтоб залечил я раны!
На кой он нужен, этот твой... Беляк!»
:(
А он не знал, что кончилась война:
Что перестал уж репродуктор стукать,
Сирена злая ночью не слышна,
И в ленинградской булочной есть булка.
Не знал он, как боится победитель
Вернуться в дом, где стынет пустота,
Как просят: «Ради Бога, помогите!..»
Калеки, не носившие креста.
Нет, он не знал, что кто-то рот зажмёт,
Чтоб не кричать на жутком пепелище,
Что до сих пор солдатка мужа ждёт:
Его во встречных лицах робко ищет.
Не мог он знать, что хочется смеяться,
Но – слёзы лишь по выжженным сердцам…
Что у мальчишки – взгляд и опыт старца,
И седина бежит по волосам.
Какое это счастье: возвратившись,
Найти сидящих за столом родных,
Тебя давным-давно похоронивших,
А ты – остался вдруг в живых!
Не знает он, что на полях весенних
Лежат неупокоенно останки.
Он не скорбит, не празднует спасенье…
Он – камень в основании Лубянки.
:rolleyes:
Сейчас идут такие времена:
Для каждого порок-форма приличия.
И правда есть для каждого одна,
А имя этой правде - безразличие.
У нас один властитель - эгоизм.
Во всех местах, во всех земли селеньях.
А наша жизнь - какой-то афоризм,
Имеющий жестокое значение.
Смешно смотреть на этот странный свет,
Смешно и одновременно так больно.
Как удалось за столько мало лет
Нам разучиться жить, как предки, вольно.
Мы просто жалкие, ничтожные рабы,
Но без оков, без тюрем и без стражи.
Мы просто сдались, как-то сразу, без борьбы,
Над нами посмеются деды наши.
Они за наше счастье в бой пошли,
Они своих голов не пожалели.
Но мы забыть их подвиги смогли
А наши души словно заржавели.
Неведом на архипелаг Гулаг,
Нам не дышали в спину автоматы.
Нам кажется, что всё в наших руках,
Но впереди нас ждут ещё утраты.
За наши беспредельные грехи,
Нам не напишут громкие кантаты.
Нам не напишут оды и стихи,
И в этом будем сами виноваты
:(
Открыла Новгородская земля
Безвестный прах убитого солдата.
Ты больше полувека пролежал,
Чуть погоди браток..Я покурю однако..
Что рассказать тебе? Живём мы ничего…
С войной сравнить – довольно сытно,
Вот был бы ты живой, тебе сейчас
Подняли пенсию…Рублей на триста.
Как объяснить.… У нас теперь за деньги всё-
И жизнь и смерть… И знаешь, есть резон стараться:
Вот в наше время, за подобный бой
Ты получил бы тысяч так пятнадцать…
Что? Нет, не слёзы – это просто дождь…
Я докурил. Вставай друг без вести убитый,
Вставай, я помогу тебе, нас ждёт
Народ России… Без вести забытый...
.....................
На дне воронки он лежал -
Солдат - мальчишка умирал...
Он тихо, жалостно стонал,
Неслышно помощь призывал.
А боль солдата не жалела,
Терзала и кромсала тело.
...Всего он в жизни не успел-
Об этом он сейчас жалел.
Он не успел,не полюбил
И губ ничьих не пригубил.
...Как будто слышал: мать просила:
"Сыночек, потерпи!" - молила.
Вцепившись в землю, он привстал-
Бессильный на спину упал.
...в кровавой луже он лежал...
... и жить хотел!... и чуда ждал...
" Вдовий хлеб" .
Насквозь от слёз промокла "Похоронка",
Застыли в чёрной ткани зеркала.
На стопку лёг кусочек хлеба тонкий,
Душа бедою выжжена дотла.
А у стола, расставив табуретки,
Которые хозяин смастерил.
Хлопочут сердобольные соседки,
Помочь им у меня не хватит сил.
Моя душа оглохла и ослепла,
В безвременье застыла, в забытьи.
Погребена под толстым слоем пепла,
Лекарства мне от боли не найти...
Заезженной пластинкой крУжат мысли,
А за окном весенняя теплынь.
Не радует цветенье нежной вишни,
Из запахов - лишь горькая полынь.
Какой же вдовий хлеб безумно горький!
Замешан на несчастье и слезах.
Впитался валерьянки запах стойкий,
И свет лампадки тает в образах...
Я чувствую, меня трясут за плечи:
"Поплачь, и станет легче!" - говорят.
Какое легче?! Ведь не будет встречи...
В сырой земле мой муж, отец и брат.
Притихли сыновья, лежат на печке,
А младшенький отца совсем не знал.
За них ещё болит моё сердечко,
Их взрослыми увидеть муж мечтал.
И вырвался вдруг крик нечеловечий
Из раненой, истерзанной груди.
В себя вобравший сонм смертей, увечий:
"Хороший мой, любимый мой, прости!
За то, что я не знаю, где могила,
Мне на неё цветов не принести!
За то, что я тебя не - до-лю-би-ла,
От смерти не смогла в бою спасти!"
И бабы в голос все заголосили,
И каждая кричала о своём…
Просили Богородицу: "Дай силы,
Укрой своим невидимым плащом!"
" Обелиски" .
На поля, на цветы луговые
Май опять опускает дожди.
Снова вижу я вас молодыми,
Одногодки-мальчишки мои.
Мне бы с вами присесть на лужайке,
Чтоб пошел вкруговую кисет,
Чтобы снова о старой землянке
Вдруг запел мой безусый сосед.
Но молчат у дорог обелиски,
А под ними в теснотах немых
Спите вы одногодки-мальчишки,
Оставаясь в сердцах у живых.
Я с трудом подавляю волненье,
С непокрытой стою головой
И опять преклоняю колени
Перед яркою вашей звездой
" Я пью за вас, солдаты, не пришедшие с войны..."
Прошу, налейте 200 грамм .
И дайте слова, тишины…
-За тех, кто дал свободу нам
И не вернулся с той войны,
Кто зубы сжав,бежал вперёд
И воли страху не давал,
Кто не делил родной народ
На латышей и молдаван.
Кто защищал… жену, детей,
Родных и близких защищал,
В окопе ждал от них вестей,
Живым вернуться обещал…
Не добежал… Упал на снег,
И жизнь угасла на глазах,
Перед Всевышним все равны,
Будь ты еврей или казах.
Прошу, родные - тишины!
Мой тост - За ВАС,- СОЛДАТЫ,
не пришедшие с войны.
Ты так сердце надорвёшь, пропуская боль через себя.По себе знаю.А кто будет подымать солдатушек,если тебя не станет? Я,полуслепой, сердечник и сахарник?А они ждут,когда из небытия вернутся к своим родным.Благодаря таким как ты.И ещё многим и многим живущим на этом форуме.Вы же как врачи-забираете у смерти то,что она уже навсегда посчитала своим...
Были ЛЮДИ до меня ,есть сейчас и будут после ... Не все м.даки и падонки .... У меня дед от Гомеля 06.1941 до Дрездена 05.1945 с теми кто в земле в нелепых позах со смертью своей лежит непогребенный одно дело делал . Он выжил в той мясорубке . А они ... Обязаны хотя бы похоронить по человечески ... Нельзя научиться любить живых - если не умеем хранить память о павших . Если не мы , то КТО !???
Старик Похабыч
16.04.2010, 13:23
Стрелок,спасибо!Правильные слова!извини,что влезаю в тему,но раз скоро праздник,вот,племянник написал.20 лет.Так что молодеж тоже помнит и знает,главное привить,разсказать,воспитать...
Кап, кап, кап
Беззвучно воздух разъедая,
Въедаясь в землю словно ртуть,
Всю силу, капли собирая,
Готовились в последний путь,
Не океан это, не море,
Что города могут топить,
Это живое, это горе,
Способное вот, вот убить...
Теперь уж слышно бульк, безгласный
Что силу копит не тая,
Но вот беда, вся эта сила,
Так долго говоря нам кап,
Все это время уносила,
Чуть, чуть из жизни,
Двух солдат...
Которых страшной, грубой силой,
Как громом, очередь прошила
На вылет, пули били в грудь...
Они сидели, понимая,
Что скоро будет не вздохнуть,
А силы все их покидали,
Срывались с ран,
Стремились в путь,
Где лужу кровью наполняли,
И уносили жизнь, их в глубь...
__________________
Стрелок,а кто ж найдёт детям-отца,сестре-брата,правнуку- прадедушку? Начкар-ОБД-а кто будет с МСЛ бегать?Я,висящий между небом и землёй на ниточке?!!! Умереть-всегда легко.А жить то намного труднее...
Степной бродяга
16.04.2010, 15:04
Стрелок, большое спасибо за стихи - проняло.
GINDENBURG
16.04.2010, 16:23
...
Где нашли такие картинки?
Меня они зацепили не меньше
чем стихи. :smile_12: Выложите еще, если
у Вас есть что-то похожее.
Заранее благодарен.
С уважением GINDENBURG.
Стрелок,а кто ж найдёт детям-отца,сестре-брата,правнуку- прадедушку? Начкар-ОБД-а кто будет с МСЛ бегать?Я,висящий между небом и землёй на ниточке?!!! Умереть-всегда легко.А жить то намного труднее...
Кто смерти боится - тот уже не живет , меньше всего костлявую боятся те люди , чья жизнь имеет наибольшую ценность . Знаешь , для меня , лично , это вопрос болезненный - вырос без отца , мать сама подняла да воспитала - дай Бог ей здоровья и терпения :rolleyes:... Будем бегать , может и поколение последователей выростим и воспитаем ...
Где нашли такие картинки?
Меня они зацепили не меньше
чем стихи. :smile_12: Выложите еще, если
у Вас есть что-то похожее.
Заранее благодарен.
С уважением GINDENBURG.
В ноуте :rolleyes:... Есть малеха ...
Nibelung
04.05.2010, 17:56
Стихи очень красивые..до души пробрали..
Прошу оценить и мои.
Тишина.Скоро бой,Ты в ячейке сидишь.
Время есть ещё,не торопись.
Посиди,покури,вспомни близких своих,
И от сердца за них помолись.
Помолись за бойцов,за друзей фронтовых
Что с Тобою в транше клялись
Бить врага за свободу,за Отчизну,за мир,
За семью,за Победу,за жизнь.
Вспомни сколько прошли вместе пыльных дорого
Сколько раз принимали Вы бой.
Сколько горести,тягот,сколько славных побед
Пережил Ты с семьёй фронтовой.
Вспомни как у костра лютой снежной зимой
Ели Вы с одного котелка.
Как достигли Вы цели,победили в бою.
Но ПОБЕДА ещё далека.
А ещё может быть Тебе в память прийдёт
Страшный крик:"Помоги мне,браток!"
Снова встанет в глазах раненый тот солдат
Уронивший на камни висок.
Вспомни ту медсестру,что тянула Тебя
С поля боя под шквальным огнём.
Как кричала на ухо:"Миленький,потерпи!
Будешь жить,скоро мы доползём!"
Вспомни - ранней весной прорывали Вы фронт
Где сейчас деревенька Тараны.
Как подняли Вы знамя,как играла гармонь
На вершине высоты безымянной.
Прозвучала команда,вот он бой!Ты готов!
Две ракеты взлетели ввысь.
Знаю выживешь Ты в этом страшном бою..
Как закончится он помолись.
Corvinius
13.05.2010, 09:23
Старое фото.:smile_5:
(посвящено Поисковым отрядам)
(Ященко Н.П.)
Я смотрю на печальное фото.
Той Войны - это малая часть.
За "Максимом" убитых в окопе
Немцы сняли на память, смеясь.
Они смертный свой приняли Бой,
Не жалея тогда своей жизни,
Но по духу был каждый герой -
Став сегодня ненужным Отчизне!
Их Святой, обезличенный прах,
Для Души пострашнее, чем мина -
И доныне находят в лесах,
Проходя с безразличием мимо.
Им лежать надо в братских могилах -
Только этим мы смоем ПОЗОР!
Почему стала кровь в наших жилах,
Как у тех - что стреляли в упор.
Я смотрю на печальное фото.
Той Войны - это малая часть.
За "Максимом" убитых в окопе
Немцы сняли на память, смеясь.
Corvinius
13.05.2010, 09:26
Голос Неизвестного Солдата.
(Ященко Н.П.)
Я в граните и бронзе,
И в вечном огне.
Я в поэме и прозе,
И в весенней траве.
Я в заросшем окопе,
И в осколках гранат –
До морей по Европе
Мои кости лежат.
Во всех землях без вести,
Мой покоится прах.
Я в придуманных песнях,
В принесенных цветах.
Я в лесах и в болоте,
И в степях без могил.
Я во взорванных ДОТах,
Сам себя хоронил.
Я и в Волге и в Висле,
И в пучинах морей.
Я в написанных письмах,
В пепле страшных печей.
Я в расплавленном танке,
В изумрудной росе.
В самолетных останках,
И в ржаной полосе.
Я в метелях и грозах,
В Свете каждого дня.
И в рябиновых гроздьях,
Кровь алеет моя.
Я в немых обелисках
Под каждой горой.
И склоняетесь низко
Вы все предо мной.
Я в братской могиле –
На стене молодой.
Вы меня не забыли?! –
Я не умер – ЖИВОЙ!
Всем Привет! Вот нашел в просторах сети! Неудержался, взяло за душу, выложил! Просто прочтите!
Меня нашли в воронке. Большой такой воронке - полутонка хорошие дыры в земле роет. Меня туда после боя скинули, чтобы лежал и воздух своим существованием больше не портил.
Лето сменилось зимой, зима летом, и так 65 подряд лет. Скучно мне не было, тут много наших, да и гансов по ту сторону дороги тоже хватает. В гости мы, конечно, не ходили друг к другу. Но и стрелять уже не стреляли. Смысла нет. Но и война для нас не закончилась. Все ждем приказа, а он никак не приходит...
А нашли меня осенью. Листва еще была зеленая, но уже готовилась к тому, чтобы укрыть нас очередным одеялом. Хотя мертвые не только сраму не имут, но и холода не боятся. Чего нам бояться то? Только одного...
Нашли меня случайно, молодой парнишка, чуть старше меня, лет двадцати, наверно. Сел на краю воронки, закурил незнакомым ароматным табаком, и с ленцой ткнул длинным щупом в дно. И надо ж, прямо в ногу мне попал.
Он прислушался к стуку металла о кость, ткнул еще несколько раз, и, отплюнув в сторону недокуренную папиросу с желтым мундштуком, спрыгнул вниз. Расточительные у нас потомки. Мы самокрутку на четверых порой делили.
В несколько взмахов саперной лопатки, он снял верхний слой почвы надо мной.
"Есть!" - воскликнул он, когда его лопатка отвратительным звуком ширкнула мне по черепу. Больно мне не было. Было радостно и удивительно - неужели?
Пацан отложил инструмент в сторону и достал немецкий штык-нож. Интересно, где он его взял? На той стороне подобрал? Не похоже, вроде... Блестит, как новенький. Не то, что мой, от трехлинейки. Тот после последней моей атаки так и заржавел нечищеный.
По косточке он начал поднимать меня, а я пытался подсказать ему, где, что лежит. Конечно, мне все равно - подумаешь, зуб тут останется, или там палец, но как-то не хотелось часть себя оставлять.
Ну не хотелось...
Жалко медальон осколком разбило. Хоть бы весточку моим передали, где я да что я. Впрочем, вряд ли бы она дошла. Брату, сейчас наверно уже лет 70... Где он сейчас? Жив ли? Или ждет меня уже там? Ну а Ленка точно не дождалась. И правильно сделала.
Эй, эй! Парень! Куда глину кидаешь? Это ж сердце мое, пусть и бывшее! Не услышал.
Хотя сердце тогда в лохмотья разорвало.
Когда мы бежали по полю, к дороге, земля в крови, кровь на сапогах, тогда и шмальнуло. Я сразу и не понял, пробежал еще метров сто, траншея с фрицами приближалась, хочу прыгнуть уже, смотрю, а винтовки нет, и граната из руки будто выпала...
Оглянулся, а тело мое лежит, голова вдрызг, грудь разворочена и только ноги в ботинках еще дергаются.
Сейчас даже смешно. А тогда страшно было. И чего делать - не знаю. Упал, пополз обратно, пытаюсь винтовку схватить, а не могу. И мычу, мычу...
Мне б дураку "Отче наш" вспомнить... А как его вспомнить, если я его и не знал никогда. Комсомольцам религиозный опиум ни к чему. Это мне еще отец объяснил, когда колокола с церкви сбрасывали и крест роняли.
Ну, а наши немцев из траншеи тогда все-таки выбили. Покрошили не мало, но и нас полегло - почти весь батальон.
Потом половину оставшихся собрали, и они ушли над лесом на восход.
Как были - с пробитыми касками, в бинтах оторванными ногами они шагали над землей. Красиво шли. Молча. Не оглядываясь.
А мы остались.
А парень нашел осколки медальона и матюгнулся так, что с рябинки над ним листочки посыпались. От расстройства снова закурил, разглядывая находку.
И тут подошел второй. Первый молча протянул ему остатки медальона.
Второй только вздохнул: "Эх, блин, еще один неопознанный"
Первый молча кивнул, докурил и снова спустился ко мне.
Да ладно вам, ребята, хотелось мне сказать, не переживайте. Я без вести пропавший, обычный солдат. Таких, как я, много. Только подо мной в воронке еще 10 наших. Из нашего взвода. И все рядовые, которых никогда не опознают. У кого потерялся медальон, у кого записка сгнила, а кто и просто не заполнил бумажку. Мол, если заполнишь - убьет. А войне похрену на суеверия. Она убивает, не взирая на документы, ордена, звания и возраст.
Вон рядом совсем, сестричку с нашим лейтенантом накрыло одной миной. Она его раненного уже вытаскивала с нейтралки. У комвзвода, кстати, медальон есть. Я точно знаю.
Мужики! Найдите их! Вместе мы тут воевали, потом лежали вместе. Хотелось бы и после не расставаться.
Так думал я, когда наше отделение пацаны в грязных камуфляжах тащили в мешках к машине.
Так думал я, когда нас привезли на кладбище, в простых сосновых гробах - по одному на троих.
Так думал я, когда нас тут встретили ребята с братских могил. В строю, как полагается.
Так думаю я и сейчас, уже после того, как они проводили нас над лесом на восток.
И оглядываясь назад, я прошу - мужики! Найдите тех, кто еще остался!
...о друге
Земли потрескавшейся корка.
Война. Далекие года...
Мой друг мне крикнул: - Есть махорка?.. -
А я ему: - Иди сюда!..
И мы стояли у кювета,
Благословляя свой привал,
И он уже достал газету,
А я махорку доставал.
Слепил цигарку я прилежно
И чиркнул спичкой раз и два.
А он сказал мне безмятежно:
- Ты сам прикуривай сперва...
От ветра заслоняясь умело,
Я отступил на шаг всего,
Но пуля, что в меня летела,
Попала в друга моего.
И он качнулся как-то зыбко,
Упал, просыпав весь табак,
И виноватая улыбка
Застыла на его губах.
И я не мог улыбку эту
Забыть в походе и в бою,
И как шагали вдоль кювета
Мы с ним у жизни на краю.
Жара плыла, метель свистела,
А я забыть не смог того,
Как пуля, что в меня летела,
Попала в друга моего...
"Медсестричка"
Две разные ленты в косичках,
Два неба в глазах - голубых,
Не страшно тебе, медсестричка,
Средь челюстно-лицевых?
И, гусениц в коконах ваты,
Лежат на кроватях - тела...
Здесь каждая - просто солдатом
Когда-то была голова..
И каждую, словно котенка,
Подобранного под дождем,
Ты гладишь ладошкою тонкой...
"Живём, мой хороший, живём"..
Вот пишешь письмо под диктовку,
Наморщив старательно нос,
И делишь на восемь штук ловко
Оставшихся - пять папирос..
И, ночью, взметнувшись как птица,
Бежишь на мычанье... Седов!!
(два кубика, чтобы забыться )
И, шепчешь одной из голов,
Что бьется в бинтах о подушку,
Изъеденной болью живьем,
"Терпи.. утром будет получше..
Живем, мой хороший, живём!!"..
...
А вечером новым, в палате,
В молчании общем густом,
Ты в голую сетку кровати
Уткнешься, не выдержав, лбом..
Отсчет только начат. И нервы
Потом пообветрит война...
Но эта запомнится первой,
Одна - из восьми голова...
.....
Накрыл чей-то старенький китель...
Тревожным махорочным сном.
Спит маленький ангел-хранитель
С помятым впервые крылом...
"Разговор с ребенком".
- цветок кровавый на моем окне.
-да нет, он не кровавый, просто красный. -
ты удивленно глядя скажешь мне
и вбок откинешь взгляд свой безучастный.
но как тебе, скажи, растолковать,
как объяснить растущей искре новой,
что жизнью жизнь привыкли выкупать
шальные люди в мире непутевом.
что жизнь - лишь миг,и что цена ей - смерть
и вечность, поглощающая судьбы.
иди ко мне и вскинь реснички вверх.
там огоньки - ты видишь? Это люди.
- там люди? улыбнувшись спросишь ты.
- да, повторю, улыбкой подтверждая.
- им хорошо? - Да, души их чисты.
и ты тихонько звездочки считаешь...
- одна, две, три, четыре, пять и шесть...
- о, не старайся, видишь, как их много!
звезд в небе никому не перечесть.
- а им не страшно? - Нет. Они там с Богом.
- а кто они, ты знаешь их, скажи!?
- нет, всех не знаю, хоть бы и хотелось.
- а те,что знаешь, ну же, расскажи!
- они погибли, не утратив смелость.
их сам Господь на небеса забрал
и подарил в награду эту вечность,
чтоб нам вночи их огонек сиял,
и чтоб спала Вселенная беспечно.
их больше нет на поясе земли.
они своею мукою и кровью
жизнь искупили и от нас ушли,
пожертвовав свободой и любовью.
ты плачешь? ну не плачь же, ангел мой!
не плачь, ты знаешь, души их над нами.
они все видят, их не огорчай
невинными и чистыми слезами.
ты улыбнись им, милое дитя,
твоя улыбка облегчит их горе.
ты мне не верь, я это все шутя,
не плачь же! слез и так большое море...
теперь ты знаешь. - Почему ушли?!
зачем?! я не хочу! - твердишь сквозь слезы.
не плачь, котенок, уж века прошли.
а хочешь, завтра понесем им розы?
ты мне кивнешь. Улыбки лепесток...
скользнет по вазе влажный взгляд лукавый:
- теперь я знаю все про твой цветок.
и вовсе он не красный - он кровавый!
"Баллада о сотворении мира"
Всевышнему шесть дней едва хватило
На сотворенье мира... без тротила.
У нас была взрывчатка. Нам тротил
Срок сотворенья сильно сократил.
Двухамбразурный дот среди болот.
Не обойди мы, много сделал зла бы!
А нам всего двух тонн разворотить бетон
Хватило, отделяя твердь от хляби.
И сделали всё так, что сам бы бог
Скорей, чем мы, управиться б не смог.
- Взрывчатки не жалеть! - велел нам командир.
И, подогнав с тротилом три повозки,
Рванули дот...
Так сотворен был Мир
На этом ныне тихом перекрестке.
"А чья земля за амбразурой?"
Здесь не поля. Здесь минные поля ...
В двухстах шагах - немецкие окопы.
А посреди - ничейная земля,
Бесхозный клин растоптанной Европы.
Ничейная? Не может быть такой!
От века щуры здесь свой дом держали.
Здесь прадеды ходили за сохой,
Прабабки наши тут в межах рожали.
А мы глядим теперь через прицел
На вздыбленный, униженный и жалкий,
Распаханный фугасами надел -
Издревле наш, но ставший вдруг "нейтралкой".
Не знать покоя нам, не спать ночей.
Чужую силу силой пересиля,
Вернуть ничью России из ничьей!
Не может быть н и ч ь е й земли в России.
"Вершок на карте"
Приказа нет. И связи нет.
И видимо, не скоро будет.
Погиб комдив. В огне весь свет.
Нам отойти бы... Кто осудит?
И кто заметит наш отход -
Гудит вокруг свинцовый ветер.
Мы сотню верст прошли вперёд.
Ну, отойдём на километр...
Такая мысль исподтишка
Течёт сухим песком из горстки.
Всего-то полтора вершка
Тот километр на пятиверстке.
Но картой Родину не мерь.
Шаги назад длинней стократно.
Какими цифрами потерь
Измеришь их, идя обратно?
Погиб комдив, и связи нет.
И замутился белый свет.
И немец валит черной силой.
И черный дым над всей Россией.
Наполни этой гарью грудь.
Вдохни поглубже горький ветер.
Ещё вдохни - и позабудь
Про тот, что сзади, километр.
"Бой на околице"
Фашисты прикрылись горящими избами.
Но в три пулемёта сквозь пламя их рубим мы.
А ленты заряжены вражьими жизнями,
А ленты снаряжены вражьими судьбами.
Рушатся избы, сжираемы пламенем.
Искры столбами... Рушатся избы.
Какой нынче век? Это ж орды Мамаевы!
Который же век? Это орды Чингизовы!
У чертовой матери! К чертовой матери!
Горит не деревня - пылает Отечество.
Орду - под стволы! Под стволы - поджигателей!
...Лента за лентой - по бесчеловечности.
Исходит огнем пулемётная троица,
Стелит пришельцам свинцовые скатерти.
С русской земли! С россиянской околицы -
К чертовой матери! К чертовой матери!
Больше огня! Чтоб паленою шерстью,
Как встарь от чингизов, как встарь от тевтонов...
Огонь по орде! Огонь по нашествию!
Несите патроны! Больше патронов!..
"Стратегия местного значения"
В приказах войну называют - "Великая".
Великая - и не скажешь правильней.
А раз великая, то и многоликая:
В ней каждый воюет свою и тотальную.
В дефиле у озера, левым флангом к болоту,
Комбат положил в оборону роту.
Обещал усилить огневыми средствами
И, как мог, накачал об о с о б о й ответственности.
- Учти, подполковник на вас надеется.
Он сам отбирал роту для обороны...
Твой сектор - от той вон сосновой поленницы
До рыжей - видишь? - убитой коровы.
У тебя надежно прикрытые фланги.
Взвод ПТР выдвигай к оврагу:
Оттуда могут ударить танки...
Ну, будь здоров, и назад - н и ш а г у!
О том, чтоб "ни шагу", не мне волноваться:
Мы на плацдарме, мы за Наровой.
Не хочешь купаться, станешь держаться
Хоть за поленницей, хоть под коровой!
На планшете отметил дровишки и падаль.
Расчертил меж ними сектора обстрела.
Отползал на брюхе, где надо не надо,
Себя и людей измотав до предела.
Разметил фланкирующий и перекрестный,
Как велено, выдвинул ружья к оврагу.
Со взводными выкурил по папироске
И сам накачал их в разрезе "н и ш а г у!".
Патронные ленты жуют пулеметы,
По пристрелянным створам глядят бронебойки.
Мы готовы ко встрече с броней и пехотой.
Битте-дритте, господа разбойники!
Фронты против Гитлера - с востока и с запада.
А мы почему-то развернуты к северу...
Зато дефиле нами намертво заперто.
И мы до боя в победу уверовали.
Ни шагу назад! И ничто не изменится,
Какой бы на нас не валили прорвой.
Фашизм не пройдёт - меж развалюхой поленницей
И павшей в бою бедолагой коровой.:rolleyes:
"Наркомовский паек"
Во встречном бою, в безнадежном бою,
Полк ночью испил свою чашу до дна.
И некому пить... И я нынче не пью.
Кому же он спирту привёз, старшина?
В бочонке привёз, как всегда, для полка.
А нас уцелело... На два котелка.
Товарищ маршал! Товарищ нарком!
К к о м у он с вашим сегодня пайком?
Кого он покличет: "К горилке, славяне,
Бывайте здоровы и пейте до дна!"?
Кого уличит в лихоимном обмане,
Чтоб вовсе не выдать ни капли вина?
Сегодня не сбиться старшинке со счёта.
Списала их ночь, шутников и пролаз.
Володька да я - вот и вся наша рота.
Не сбейся, старшинка, считаючи нас!
А он нам не верит. Не хочет нам верить.
Он верит в раскладку и в норму сполна...
Как будто войну можно чаркой промерить.
И он умоляет нас: "Пейте до дна!"
И что-то толкует о посошке.
Но в глотку не лезет его посошок.
...Мы ночью в огненном были мешке.
Полк грудью продрал этот смертный мешок.
Товарищ маршал! Скажу без прикрас,
Как вам доложил бы любой из ребят:
- Выполнен долг и исполнен приказ -
Полк умер, не сделав ни шагу назад!
Никто не сломился, не кинулся вспять.
Не дрогнул никто и не струсил.
Мы бились за жизнь. Мы шли побеждать.
И падали в сторону Пруссии.
И зря умоляет теперь старшина:
Мол, лейте с краями и пейте до дна!..
Но нынче веселый паек мне не впрок.
И вряд ли он будет сегодня распит.
Может, привыкну? Но нынче - зарок!
Очень уж крепок наркомовский спирт.
"Один час войны"
Здесь нас ждали-заждались...
Только справа застава
Проволынила малость,
Правда, в рамках Устава.
Есть в Уставе параграф:
Напоролся - не мешкай!
Вызывай, хоть и храбрый,
Огневую поддержку.
Не стучаться же лбами,
Там, где могут "катюши"!
Им - заданье... А сами -
Околачивать груши.
А чтоб время недаром,
Мы без спешки, как дома,
За глухим крутояром -
По сто грамм за наркома!
Кстати и пообедали,
И тревоги не ведали.
Били немца "катюши",
А мы били баклуши.
Мы себя берегли
По военной науке!
А других не смогли
Уберечь от порухи.
Кабы знать, так не ждали б.
Прямо с ходу и с маху -
До гранат и кинжалов! -
В лобовую атаку.
И глядеть бы не стали,
Что не так, как в Уставе.
Без тактических хитростей
Душу фрицам бы вытрясли!
А фашисты, те - спорые.
Час, как дар, восприемля,
Запалили подворья,
Расстреляли деревню.
И лежит население
У дымящих завалинок,
Словно чурки-поленья,
В зипунах и без валенок.
Старики и старухи,
Мелкота и девчонки...
Смерть скрестила им руки,
Разметала ручонки.
Вы три года молились,
Тщетно бога просили...
Мы на час припозднились.
Ты прости нам, Россия!
"Хочется романтики"
Как старинные дублоны,
Как старинные дукаты,
Тускло светятся патроны
В магазине автомата.
Но не призрачное злато
В наших дисках, в наших лентах.
Для всамделишной расплаты
Эта звонкая монета.
Мы готовы без заминки,
Раскошелив магазины,
Рассыпать горстьми ефимки,
Луидоры и цехины.
А как славно было б в книжку
Перенесть сейчас парнишку.
Чтобы в сказочном сюжете
Промотать монеты эти!
Только я не юнга-мальчик
С Билли Бонсова корвета.
Мальчик-с-пальчик - автоматчик
Из реального сюжета.
Ждут сигнала батальоны
Для рывка в траншею вражью.
Тускло светятся патроны...
Мы готовы
к абордажу.
"Выговор"
"Дум-дум" - разрывные пули, причинявшие особенно тяжелые ранения. Советские войска патронов с разрывными пулями не применяли.
Замполит под Выборгом
Разнес меня начисто -
Зачитал выговор.
За что? За варварство!
...Патроны трофейные,
Калибра пригодного.
Кем не велено?
Что незаконного?
Блестят патрончики,
Бьют без осечки.
- Давай, пулемётчики,
Набивай ленточки!
Надёжная марочка!
Мы их под Выборгом
По автоматчикам
Лент восемь выбили.
За лентой ленточка -
Хоть пой от радости!..
Ан нет - осечка:
Полковник в ярости!
В лицо мне - патронами:
О чем, мол, думали?
Противозаконные!
С "д у м - д у м а м и"!
Добро, хоть выговор.
Трибунал бы - запросто!..
...Как в дерьмо, под Выборгом
Вляпался в варварство.
"О дне рождения"
Праздники - они тоже разные:
Коллективные и одиночные,
И, как будни, бывают и праздные,
И весёлые, и не очень-то.
Об ином и помнить не хочется.
А такой вот всю жизнь будет помниться.
Этот снайпер был снайпером - асом.
Не встречал я снайпера выше классом.
Хоронился в камнях меж воронками
И крестил батальон похоронками.
У меня на каске вмятина.
Как всегда, он выцеливал тщательно.
А мы лезли пятеро - снять его.
И ударили вместе - пятеро.
В пять гранат словно залпом ухнули.
В пять гранат - всё смешали с грязью мы.
Мы его не просто стукнули,
Мы его по скале размазали.
А скалу раскрошили в щебенку.
А скалу раскатали в гальку.
За Мефодия Вороненка,
Братьев Зубовых и Витальку!
На беду нам, стрелял он метко,
И об этом на каске отметка.
Мне-то с каски соскреб лишь краску,
А другим - всё под каску, под каску...
Мы неделю его разведывали.
Мы следили за каждым выстрелом.
Стали вроде бы снайпероведами.
Но и сам он Витальку высмотрел.
Нет, не зря я с дружками полез на него.
Надо было кончать болезного.
Позарез надо было унять его.
А теперь вот - на каске вмятина.
Сукин сын! Ценил свою марку.
Только крепко молится мамочка!
Юбилейным быть бы подарку,
Как не шапочка б выручалочка.
Еле выполз назад, на исходные.
Голова под каской - как колокол!
Сам комбат и приятели-взводные
Подхватили, втащили волоком.
Нынче праздник на нашей улице:
Без потерь все вернулись-выползли.
Ну а фрицы - пусть ищут пуговицы
От стрелковой своей знаменитости!
Что ж, поздравьте нас с этой удачей,
Со счастливым поздравьте билетом.
Вышло так.
А могло быть иначе:
Пофартило мне с рикошетом!
За такой - к дню рожденья - подарочек
Наливайте, друзья, не жалея,
И себе, и отдельно пять чарочек
Соучастникам юбилея.
Впятером мы с утра-спозаранку
Разменяли судьбу на полтинники.
Мы по крупной сыграли в орлянку,
И все пятеро - именинники!
Праздник мой. Но я в нём лишь участник.
День рожденья - пустяк!
Перво-наперво
Наливайте за о б щ и й наш праздник:
Мы сегодня убили снайпера!
"Баллада о белых лебедях"
Позабыть всё это лучше мне бы.
Но не позабыть!.. Собравшись с духом,
Расскажу, как фронтовое небо
Осыпалось лебединым пухом.
Осыпалось в воду белым прахом,
Низвергалось в волны красным ливнем.
"Пошутил" в тот день фашист с размахом -
Из зениток, в небо над заливом.
Дюжиной стволов по птицам били.
И не стало лебединой эскадрильи.
Наш комбат скрипел зубами: "Гады!"
И ругался так, что дальше некуда.
"Дать бы сволочам! А где снаряды?
Весь запас на батарее - полкомплекта..."
(Строг в блокаду был учёт расхода.)
...Шла весна сорок второго года.
Шла волна по Финскому заливу.
Мы смотрели на волну со страхом.
Клин низвергся в воду красным ливнем.
Клин осыпался в залив белесым прахом.
Мы с Савватием в тот день (не по наряду)
В снайперскую вызвались засаду,
Записав в итоге дня - для сведенья:
Он - за лебедя
И я - за лебедя.
"Огонь на поражение"
В осиннике бушует тарарам!
Занятно начинается сраженье.
Палят фашисты по пустым тылам,
А думают, что бьют на пораженье.
А там - ни блиндажей, ни батарей.
(Наводчики с похмелья - не иначе!)
Всего-то там - повозка сухарей
Да полевая кухня с нашим харчем.
Хрустят осины, как карандаши.
Летят шматки перлового пригара...
Вот где бы посмеятся от души,
Когда б не два погибших кашевара!
"Атака с "валентайнами"
Городок атакуем через сосняк по буграм
И на голом "ура!" в него влетаем мы.
Поднимались-то с танками, да фрицы их - в тарарам!
Горят, хоть и новенькие, сзади горят "валентайны".
Нам бугры нипочём, а танки уткнулись в пригорок
И мишенями у песчаного взлобка расставлены...
Сюда бы десяток-другой домодельных "тридцатьчетверок".
А то - горят, будь здоров как горят "валентайны"
И городишко - пустяк, а не взять его: танки горят.
И мы - размочаленные - по-русски клянём "валентайны".
Всё вынесет наш - в обмоточках - россиянский солдат.
Но... Горят "валентайны", и мы отходим с окраины.
Горят, как канистры!.. Но шлют за снарядом снаряд.
В черном пламени танки от башен до самого днища.
В упор бьют танкисты, а сами танкисты - горят!
Солдатской присяге верны и в заморских кострищах.
И когда при мне рассуждают про вклад :
Чей, мол, он больше - наш, Америки или Британии? -
Пред моими глазами "валентайны" чадно горят.
И русские парни - за други своя! - горят в "валентайне"...
Проводили мы Серегу
В невозвратную дорогу.
Закопали под горой...
Нам подъём, ему - отбой.
Сквозь какие переделка
Цел прошёл!.. И был бы цел,
Да в пустяшной перестрелке
Не сумел ли? Не успел?..
Может, кто и скажет: "Что уж!..
Маху дал, оплошно влип".
Нет, солдат Сергей Петрович,
Ты за Родину погиб!
Все мы носом землю роем.
Но на фронте - не в кино.
И не каждому Героем
Стать посмертно суждено.
Ну... прошащай! Нас ждёт дорога.
Ты - из боя, рота - в бой.
Ты в тылу теперь, Серёга,
Рота - на передовой.
Нам идти... И ты прости нам.
Мы должны, сколь хватит сил...
Ты же сам солдат России,
Сам присягу приносил.
Не суди нас, друг Серёга.
Путь наш долог и тернист.
Знаем только - очень многим
Протрубит отбой горнист.
Рота, встать! Вперёд, ребята!
За Серёгу в этот раз!..
Мы ни в чём не виноваты.
Ты прости, Серёга, нас!
"Чужая боль"
На носилках, что слева, трудно отходит сосед.
Изгиляется боль над соседом моим напоследок.
Мне с пробитым бедром и плечом - нипочём!
Буду жить не тужить до ста лет,
Если тут не помру от немыслимой боли соседа.
ПОСЛЕДНИЙ ПАТРОН
Домашний адрес в жестяной оправе -
Всем, кто дорог, - прощальный поклон...
Паспортом смерти мы называли
Опознавательный медальон.
Но мне он казался немыслимо тяжким,
И я медальон не носил никогда.
Зачем мне таскать свою гибель в кармашке?
Я лишний патрон лучше спрячу туда.
Писарь напишет и без медальона,
Ежели выйдет за упокой.
А лишний патрон... В том и сила патрона,
Что к случаю будет как раз под рукой.
Добавочный выстрел всегда пригодится.
Он в битве за жизнь - как подарок судьбы
Не кончился порох в пороховницах,
И я ещё не закончил стрельбы!
Я славлю борьбу до последнего вздоха.
Ни в жизнь не поверю, что срок мой сочтён.
Я - без медальона! Не так всё и плохо,
Пока не расстрелян последний патрон.
ПОСЛЕДНЯЯ СТРОЧКА ВОЙНЫ
В военкомате Октябрьского района Ленинграда к моменту моей демобилизации (январь 1945-го) имелась специальная картотека - скорбный перечень офицеров, которым не суждено возвратиться домой. Я нашёл там смертную карточку своего старшего брата, гвардейца Владимира Булушева. Следом за ней стояла моя собственная карточка-похоронка. Однако через всё её поле наискосок красным карандашом было крупно нечертано: "ЖИВ!"
Сама эта карточка меня не тронула нисколько: время было мало приспособленное для сантиментов. Но карандашная надпись... Чувствовалось, писавший был рад от души. Писал он размашисто, жирно, со вкусом вдавливая грифель в полукартон карточки. А кроваво-красный восклицательный знак, казалось, сам исторгал вопль восторга: "ЖИВ!", "ЖИВ!"
Танкист-капитан, под Ижорой термиткой израненный,
В тылу сподобился службы без малого каиновой.
Он посредник и вестник от службы учёта несчастий.
А посредник и вестник, считай, что без мала - участник.
Он теперь, как взаправду, багровой печатию меченный.
И чёрт знает какие в районе идут о нём россказни.
При встрече с ним вздрагивают вечно усталые женщины,
А старухи крестятся: "Пронеси-пронеси его, господи!"
Капитану бы легче Неву вновь два раза форсировать
Или снова под Прохоровкой идти под удар полутонок,
Чем чужую беду в кабинетной тиши фокусировать
На казённых страничках плывущих к нему косяком похоронок.
Но служи, где приказано, коль уж фронту ты больше не нужен,
Коль горел, и прострелен, и два раза контужен.
Пусть твоя седина, пусть твои ордена за тебя говорят, за израненного.
Не твоя в том вина, это - наша беда, что теперь твоя служба каинова.
Он пришёл ко мне в госпиталь обожженный нежданной радостью.
Был смущён, словно сам всю войну кантовался вдали от войны.
Он в глаза всем заглядывал с непонятною виноватостью
И не открещивался от своей безусловной и тяжкой вины.
- Мне твой адрес, - сказал он, - вчера твоя мать указала.
Я о старшем - Владимире - ей вручал документ в феврале.
А вчера на тебя, на геройски погибшего Павла,
Увидала она у меня на служебном столе...
Я, воскресшему, рад тебе больше, чем первому ордену.
Я вас полк схоронил и отныне до века в крови.
Так спасибо, земляк, не пропал ты, не сгинул за Родину.
Ты живи за неё. Вопреки похоронке Ж И В И!
СТАРЫЕ ПИСЬМА
В 1944-м, когда фронт наконец отодвинулся далеко от стен Ленинграда, единственной формой общения с мамой стала полевая почта. Нужно ли говорить, как ждали наши мамы этих военторговских открыток или самодельных треуголок - коротеньких, написанных наспех, но несущих с войны самое главное для мамы известие: сын жив!
После того, как погиб мой старший брат - гвардейский строевой офицер, - я и придумал ту хитрость, о которой рассказывается в стихотворении. Я не держал её в секрете от друзей. Хитрость быстро завоевала популярность, и в полку у автора появилось много последователей. Правда, мама потом говорила, что сразу же разгадала мою уловку.
Ты прости, я тогда обманул тебя, мама.
Всё обман: и открытки, и та телеграмма.
Всё - строка за строкою - наивный подлог.
Но иначе тогда поступить я не мог.
Пожелтевших страниц вновь шуршит листопад.
Мама их сберегла. Я читаю листки.
Их писал девятнадцатилетний солдат.
Я тогда обманул тебя, мама. Прости!
Одинаков их текст: "Жив-здоров и - в резерве.
Пусть хоть это избавит тебя от седин.
Обо мне не тужи, береги свои нервы.
Как у бога за пазухой младший твой сын!"
Так я врал. Врал почти исступленно,
Загодя сделав открыток запас.
И по штуке сдавал через день почтальону,
Если он, почтальон, добирался до нас.
А вот это письмо, что надрезано пулей,
Я отправил, оставшись от взвода один:
"Жив! В резерве! Вот так-то, мамуля!
Как у бога в гостях тут последний твой сын!"
Пожелтевших страниц отшумел листопад.
Разыскав те листки средь бумажного хлама,
Их читает давно поседевший солдат.
Ты прости! Я тогда обманул тебя, мама.
Полевые цветы
Полевые цветы...Ты на них погляди -
Сколько жизни и цвета таят их сердца.
На пригорках растут, на лугах, при пути...
Греют душу прохожего мимо гонца.
Все, что в мире хорошего, видимо, есть,
Воплотилось в задумчивой их красоте.
Ты вглядись в них, и многое сможешь прочесть.
То, чего не заметить в мирской суете.
Зеленеет трава и деревья шумят...
Под алмазной росинкой нагнут стебелек.
А быть может, под ними герои лежат,
Обнимая подземные клады дорог.
На истлевшие кости роса не падет,
Не оплачут их скорбные оханья вдов.
Лишь цветок полевой прорастет, зацветет,
Прикасаясь к забытым могилам бойцов.
И впитает в себя мелкий корень земли
Голубые глаза, шелест белых кудрей...
Оттого и цветы на земле проросли,
Чтоб вернуть позабытых её сыновей.
Красны маки, да ветви калины, да лен
Обжигают поля, выходя из земли.
Из земли, куда сгинули сотни имен,
Куда тысячи судеб навеки ушли...
Я не знаю, быть может такой же букет,
Как держу я в руке, из цветов полевых,
На могиле лежал, где остался мой дед,
Не прошедший по минных полях фронтовых.
Может девушка, милого ждущая в дом,
Из таких же цветов заплетала венок.
И сплетались сердечные чаянья в нем,
Запыленные ветрами дальних дорог.
Пахнет кашица медом... И, словно сквозь сон,
Я прошу эту землю: "Верни их, верни!"
Лишь чабрец да ромашка, калина да лен
Тихо шепчут, что в мир не вернутся они...
Погибшему, которого помню...
А хочешь, я секрет тебе раскрою
Той сорок пятой маевой весны?
Все расскажу и ничего не скрою.
А хочешь, напишу рецепт войны?
В нём героизм смешался с гадкой ложью,
Приправленной осколками гранат,
Усыпанный отвагой безнадёжной.
Крови и пота стойкий маринад.
Он выпечен на кончике гранита,
Того, из-под которого не встать.
И горечь слёз в него прикладом вбита.
Горит, не тлеет цифра сорок пять!
Еще туда добавлен звон железа
И порох ржавых касок, чтоб вкусней;
А чтоб подольше оставаться трезвым,
Ты это все свинцом давай запей!
Затем смешай посмертный стон солдата,
Крик матери, чей сын геройски пал,
Добавь щепоть вражды, кусочек мата,
Сердец биенье и души накал.
Готово. Только сразу все не пробуй -
Ты пей её по капельке, до дна,
Как пили мы. Ведь до и после гроба,
Как и в гробу, - война всегда война.
"...памяти без вести пропавших."
Привычный праздничный салют -
Победу празднует столица.
Жаль - ветеранов узнают
По орденам, а не по лицам.
И боль войны, уже чужой,
Далёка внукам или близка?
Я - не погибший, не живой.
Пропавший без вести по спискам.
Мы, защищавшие страну,
Её Победы не узнали.
Мы только встретили войну
И в сорок первом задержали.
"С неустановленной судьбой" -
Пришло известие в конверте.
Я - не погибший, не живой,
Я - человек без даты смерти.
Парад, Победа, ордена
Достались нашим младшим братьям.
А нас проклятая война
Надолго спрятала в объятьях.
Фамилий скорбен длинный строй -
Судьбы бессмысленно-военной.
Я - не погибший, не живой.
Я - горсть земли и часть вселенной.
Тяжёл безвестности покой,
Не славы - памяти нам мало.
Но не отмечены строкой
На тысячах мемориалов.
И если в мирной тишине
Услышишь голос мой уставший,
Прохожий, вспомни обо мне
И всех безвестных и пропавших..
Порой у Вечного Огня
Лежат цветы как чья-то память.
Для неизвестного меня
Нельзя в помин свечи поставить.
Холодной утренней росой
Омыт окоп, приютом ставший.
Я - не погибший, не живой,
Один из... без вести пропавших.
сталкеръ
03.07.2010, 19:35
Надо бы все стихи издать эти,за душу здорово берут. И с обязательной припиской-что автор сам копарь по войне,а не штатный поэт работающий на заказ
Надо бы все стихи издать эти,за душу здорово берут. И с обязательной припиской-что автор сам копарь по войне,а не штатный поэт работающий на заказ
:smile_2:Спасибо , конечно , но .... это не мои стихи . Мне в детстве медведь на голову сел:smile_3::D . А если серъезно - коллекционирую лирику фронтовиков-окопников о Великой Отечественной войне . Читайте , друзья . Она искрення и чиста . :beer:
Без пафосного ура-патриотизьма . Ну разве иногда , чуть-чуть :rolleyes:...
Доброго дня всем! Прочитал стихи - очень тронуло. Решил выставить свои.
Не судите строго, если что не так.
1942г. Июль.
Взрывом вздЫбило землю,
Чуть правей, у реки.
Там Серёга и Лёшка
- Прощевай, мужики!
Артиллерия смолкла.
-Значит скоро пойдут.
И осталось до смерти
Может быть пять минут.
Карабин, две обоймы,
Плюс граната и нож.
И опять перед боем
Бьёт короткая дрожь.
По свистку из траншеи
-И чужие глаза.
Дотянуться до шеи,
А потом до ножа.
Понеслась, закружилась
Карусель штыковой.
Сколько всё это длилось?
Лишь очнулся - живой!
Вроде всё на сегодня,
Больше вряд ли попрут.
Нас от роты осталось
Восемнадцать. Все -тут.
Из телячьих их ранцев
Мы достали вина.
А попозже, под вечер,
К нам пришёл старшина.
Посмотрел на усеянный
Трупами склон,
И сказал, как стемнеет,
Нас отводят за Дон.
Солнце рухнуло в реку
И уснуло на дне.
Мой закончился третий
День на этой войне.
С Уважением.
http://artofwar.ru/s/skorpioshka/dolgozhdannoe.shtml
дома пахнет пирогом с капустой,
кот чужие лижет сапоги..
этот дядя, что почти до люстры,
будет кушать наши пироги?
сгреб ручищами меня в охапку,
и, "колючками" поцеловал..
"что, Андрюха.. ты заждался папку?"
мама шепчет тихо "не узнал"..
шоколад упал - в одну ладошку,
а в другую -лёг трофейный нож..
"ты сегодня поиграй немножко,
насовсем отдам - как подрастешь"..
суета.. дверей не запирают..
тетя Зина, баба Клава вслед,
из " десятой", еле ковыляет,
одноногий дед Митяй, сосед...
вот беседе рюмки вторят звонко:
"с возвращением", "с победой" пьют..
я под стол сползаю, потихоньку
среди ног свой проложив маршрут..
тихо ткнусь в рукав в чужой шинели,
пахнет потом, пылью, табаком...
неужели, это, в самом деле,
папа, что мне вовсе не знаком?..
и, запрятав под подушку ножик,
в одеяло юркну с головой...
"нет, он папой быть никак не может,
папа - черный.. этот - весь седой"
плачу... а под одеялом душно...
вдруг, тот голос..хриплый и грудной..
"Выходила на берег Катюша,
На высокий берег на крутой."
босиком, в трусах, забыв про тапки,
щурясь лампам, забегаю в зал:
и, к нему на шею, "папка! папка!!
ты вернулся!!
я тебя так ждал..."
А это некоторые из моих любимых стихов
Ты помнишь, танк над краем рва
И ту медальку, на которой
Осталось только «За отва...»,
А дальше — сгусток темнокорый.
Как мы, юнцы, стоим в кругу,
А ветер над сгоревшей пущей Трубит «гу-гу, гу-гу, гу-гу!». Диктуя слог недостающий!
Трубит, как будто бы в долгу
Пред теми, что назад — ни шагу! Чтоб знали: до последних «гу»,
Что «За отвагу», «За отвагу»!
Он сам ломился сквозь обстрел.
Он сам сползал в огне по траку.
Он сам кричал и сам горел!
Он видел смертную втаку!
Я столько ветров научил
Дружить в пути с бедой земною,
Я столько ветров приручил
По всем морям бродить со мною.
И может, после всех дорог
Перед каким ни есть итогом
Какой-нибудь из них бы мог
И мне помочь последним слогом.
Но тот! Как надо жарко жить. Каких же стоит кругосветок.
Его братанье заслужить.
Его дыханье напоследок.
Чтобы обстрелян, обожжен
И закален единоборством,
И нам бы вслед однажды он
Мог повторять с таким упорством,
Как там, над рвом, где мы, юнцы,
В сердца отвагу собирали,
В краю, где падали отцы
И танки в битвах догорали.
Виталий Коржиков
**************************
Они мечтали — выйти в паре
В интербригадовской колонне,
И воевать в Гвадалахаре,
А побеждать — так в Барселоне.
Дружить с девчонкой андалузской
И отличиться под Уэской!
А лег над ними холмик русский
С одной звездой и общей каской.
Уже давно размыты лица.
Ни славы, ни лихого вида.
Но к ним приходят поклониться
Из Барселоны и Мадрида.
Не видно дат, не ясно имя.
Лежат под синевой бездонной,
И облака идут над ними
Интербригадовской колонной.
Виталий Коржиков
*******************************
Виктор Верстаков
ВСТРЕЧА С УЧИЛИЩЕМ
В сквозную осеннюю пору,
смущенно улыбку тая,
к ограде приди, за которой
курсантская юность твоя.
Серьезные были науки,
хорошие были года.
Оркестра военного звуки
до слез волновали тогда.
Как будто все три поколенья
твоей офицерской родни,
живые, держали равненье,
плечами касаясь, в те дни.
И "Встречного марша" звучанье
решало задачу свою:
невидимо однополчане
встречались в армейском строю.
И прадед в пехотном мундире,
и в танковой куртке отец...
Нет братства надежнее в мире,
чем братство солдатских сердец.
Вновь, дни построения зная,
ты с улицы смотришь на двор,
где в орденских ленточках знамя
с оркестром ведет разговор.
*******************************
Скуратов Константин Васильевич
А я в войну играл четыре раза
ИГРА В ВОЙНУ
А я в войну играл четыре раза:
Впервые в детстве целились в меня,
Второй - в Афгане рядовым спецназа,
А третий и четвертый раз - Чечня.
Я в детстве был, конечно же, Чапаем
И лужи как Урал переплывал.
В меня стреляли шишками с сарая,
Но я всегда упорно выживал.
Потом в горах, где мало кислорода,
Я нянчил, как ребенка, автомат.
Я проводил в последний путь полвзвода
И раз меня отпел военкомат.
А в мирной жизни - полный неумеха!
И я, поскольку в ней мне не везет,
Опять играть в солдатиков поехал
И в Грозном чудом встретил Новый год:
Меня чеченский снайпер в ногу ранил,
Второю пулей счет прервется дням!..
Но я его прикрыл собой в Афгане
И он, узнав, не дострелил меня.
Живу, служу, хромаю понемногу,
Ни дома, ни детей и ни плетей!
Тут - вновь к чеченским братьям на подмогу
И, вроде, все по-честному теперь.
Мы в этот раз, наверно, победили,
Хоть без потерь опять не обошлось!
И в Грозном кого надо посадили,
И воевать особо не пришлось.
Я пацанов своих берег, жалея,
Чтоб было кому вспомнить о войне.
Я их учил всему, что сам умею...
Как вдруг война закончилась во мне.
И хоть меня просили, чтоб остался,
И командир, и даже пацаны,
Но я ответил честно - наигрался
Знать, утонул Чапай в реке войны...
Из своих.
Госпиталь.
После блиндажной полутьмы
До боли резкий свет.
И дико чешется рука,
Которой больше нет.
Глаза закрою - вижу степь
На взгорбке пулемёт.
С утра под этой высотой
Полёг наш первый взвод.
К обеду подогнали танк,
Так получи же,гад!
Серёгу, взводного, меня,
Отправили в санбат.
Когда Серёгу занесли,
Он был ещё живой.
И врач, давая мне наркоз,
Сказал, что я герой.
Герой я, или кто ещё,
Это уж вам решать.
А только двадцать восемь душ
Остались там лежать.
Их первый бой последним стал
В этой степи седой.
Кто жизнь за Родину отдал,
Тот для меня - герой!
В груди две пули,и рука...
И этот яркий свет.
Моя закончилась война
В неполных двадцать лет.
С уважением.
1942г. Декабрь.
Была зима, и был мороз,
Снег зло пружинил под ногами.
Еду в бачках ребятам нёс,
Что на пригорке за домами.
Вокруг стояла тишина,
Лишь где-то там, в степи над Волгой,
Уснула сытая Война,
Но сон её не будет долгим.
Я по годам нестроевой,
Вдали, в Сибири, дети, хата.
Здесь с сентября, пока живой,
И ни одной пока заплаты.
Тьфу, сглазил, чёрт! Толкнуло в грудь,
И звёзды сразу стали рядом.
Мелькнула мысль:" А всё же жаль,
Так и не видел Сталинграда!"
Меня под утро не нашли,
Но на друзей я не в обиде.
Я за три месяца войны
И не такое в поле видел.
Мы, смерть пытаясь обмануть,
Не заполняли медальоны.
И вот теперь лежу в степи
Нас по России - миллионы.
Жизнь всё расставит по местам:
Хвала - живым, награды- павшим,
И боевых сто горьких грамм,
По нам, по без вести пропавшим.
Погибшим здесь в сорок втором
Дороже всех была б награда,
На скромной ленточке медаль
-"За оборону Сталинграда"!
С уважением.
В детстве, в журнале "Юность" я увидел репродукцию картины
школьный класс, за заклеенными крест накрест окнами - зимний военный город. За партой сидит стриженный десятиклассник, возле ног стоит уложенный вещмешок, в руках держит винтовку. А на парте, крупно мелом написано - Я ВЕРНУСЬ!
эта картина меня очень тронула и в результате появились следующие стихи
Нас уходило восемь, в классе нашем
Девчонок было больше чем ребят
Договорились мы, что если сможем
То выживем, вернёмся все назад!
И до сих пор стоит перед глазами,
Когда товарищ школьный, Сашка Гусь
Винтовку в классе в уголок поставив
На парте нашей вывел – Я ВЕРНУСЬ!!!
Он не вернулся, с Васькой Алиджари
Попав из госпиталя сразу в Сталинград
Вдвоём пять суток дом они держали
И полегли, но не ушли назад
В лесах под Ровно, с Колей Самохвал
Два года жили, хлеб, табак делили
И в том бою мою он пулю взял
Пробило сердце Колькино навылет
Кирилл Петров и в школе был трудягой
Его забрали сразу в автобат
Сквозь снег и дождь машины вёл дорогой
Дорогой жизни, хлеб вёз в Ленинрад
Он жизни спас, но людям хлеб доставив
Остался сам на Пулковских лежать
Когда для укрепленья обороны
Артиллеристам дали автобат
Вдвоём с артиллеристом у орудья
Держали танки немцев два часа!
Он умер стоя, взяв осколки грудью
Об этом всём мне Костя написал
Зарубин Юрий с Дымных Константином
Борт 51-вый, эскадрилья 5-ть
Погибли смертью храбрых за Отчизну!!!
Шли на таран, Серега мне сказал….
И в 45-ом, в класс вернувшись старый
Поставив шесть стаканов с водкой в ряд
С Серёгой пьём, а выпив всё на парте
Мы пишем крупно – ВСЕ пришли назад!
Вечная им всем память......
Не дай нам Бог пройти то что прошли они, но если доведётся - дай нам Бог силы сделать то что сделали они!!!!
Старуха Похабыча
05.08.2010, 22:44
Пришло вдохновение и написался вот такой небольшой стих.
Для меня здесь в каждой строчке есть смысл.
Война
Война... Сколько в этом слове
Боли, отчаянья, страха и слез...
Сколько пронзительных выстрелов воли
Бьют в подсознании мелкую дрожь...
Кто-то убит, кого-то убили-
Близится час твой последний, солдат.
Сердца руины отнюдь не сломили
Распорядившись тобой наугад...
Алый закат поле боя скрывает,
Выстрелы черные где-то слышны .
Всем своим сердцем, душой я желаю,
Чтоб никогда не бывало войны...!
Это стихотворение посвящается памяти Героя Советского Союза снайпера Петра Алексеевича Гончарова, бывшего рабочего завода "Красный Октябрь", активного участника Сталинградской Битвы, погибшего 31.01.44г. в боях за украинское село Водяное ( Софиевского района Днепропетровской обл.) . Личный счёт по одним данным -380, по другим - более 400 солдат и офицеров противника.
Ты идёшь по ложбине,
Портупея, планшет...
Да, холёный вражина,
Офицер или нет?
Ты шагаешь упруго,
Ты беспечен, ты цел.
Но уже две минуты,
Как ты взят на прицел.
А ведь точно - ты новый!
Ваши знают, что тут
По ложбине не ходят
-Здесь на брюхе ползут!
Ты достал сигарету. Всё...
Прощай! Будь здоров!
А зовут меня Пётр,
По отцу Гончаров.
А я сам Сталинградский,
Здесь был дом, здесь рос сын.
Но рванула фугаска,
Я остался один.
За сгоревший мой город,
За разрушеный кров,
За убитых безвинно,
Есть одна цена - кровь!
Я всегда бью под каску
- Чтобы наверняка.
Вас уже тридцать девять,
И не дрогнет рука!
И пока бьётся сердце,
Пока руки крепки
- Не ходить Вам, а ползать
В Сталинградской степи!
С уважением.
БАЛЛАДА О БЕЗ ВЕСТИ ПРОПАВШЕМ
Меня нашли в четверг на минном поле,
в глазах разбилось небо, как стекло.
И все, чему меня учили в школе,
в соседнюю воронку утекло.
Друзья мои по роте и по взводу
ушли назад, оставив рубежи,
и похоронная команда на подводу
меня забыла в среду положить.
И я лежал и пушек не пугался,
напуганный до смерти всей войной.
И подошел ко мне какой-то гансик
и наклонился тихо надо мной.
И обомлел недавний гитлер-югенд,
узнав в моем лице свое лицо,
и удивленно плакал он, напуган
моей или своей судьбы концом.
О жизни не имея и понятья,
о смерти рассуждая, как старик,
он бормотал молитвы ли, проклятья,
но я не понимал его язык.
И чтоб не видеть глаз моих незрячих,
в земле немецкой мой недавний враг
он закопал меня, немецкий мальчик.
От смерти думал откупиться так.
А через день, когда вернулись наши,
убитый Ганс в обочине лежал.
Мой друг сказал:"Как он похож на Сашку...
Теперь уж не найдешь его... А жаль."
И я лежу уже десятилетья
в земле чужой, я к этому привык.
И слышу: надо мной играют дети,
но я не понимаю их язык.
А. Дольский
Алексей7
14.08.2010, 23:22
Владимир Высоцкий
Их Восемь - Нас Двое
Их восемь - нас двое,- pасклад пеpед боем
Hе наш, но мы бyдем игpать!
Сеpежа, деpжись! Hам не светит с тобою,
Hо козыpи надо pавнять.
Я этот небесный квадpат не покинy -
Мне цифpы сейчас не важны:
Сегодня мой дpyг защищает мне спинy,
А значит - и шансы pавны.
Мне в хвост вышел "мессер", но вот задымил он,
Надсадно завыли винты.
Им даже не надо крестов на могилы,
Сойдут и на крыльях кресты!
- Я - "Первый", я - "Первый", - они под тобою,
Я вышел им наперерез.
Сбей пламя! Уйди в облака! Я прикрою!
В бою не бывает чудес!
Сергей! Ты горишь! Уповай, человече,
Теперь на надежность строп!
Нет! Поздно - и мне вышел мессер навстречу.
Прощай! Я приму его в лоб.
Я знаю - другие сведут с ними счеты.
А по облакам скользя,
Взлетят наши души, как два самолета,-
Ведь им друг без друга нельзя.
Архангел нам скажет: "В раю будет туго!"
Но только ворота - щелк,
Мы бога попросим: "Впишите нас с другом
В какой-нибудь ангельский полк!"
И я попрошу Бога, Духа и Сына,
Чтоб выполнил волю мою:
Пусть вечно мой друг защищает мне спину,
Как в этом последнем бою.
Мы крылья и стрелы попросим у бога,
Ведь нужен им ангел-ас,
А если у них истребителей много,
Пусть пишут в хранители нас.
Хранить - это дело почетное тоже,
Удачу нести на крыле
Таким, как при жизни мы были с Сережей,
И в воздухе и на земле.
1968
Автор текста:
Ножкин М.
Мы так давно, мы так давно не отдыхали.
Нам было просто не до отдыха с тобой.
Мы пол-Европы по-пластунски пропахали,
И завтра, завтра, наконец, последний бой.
Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой - он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
Четвертый год нам нет житья от этих фрицев,
Четвертый год соленый пот и кровь рекой,
А мне б в девчоночку в хорошую влюбиться,
А мне б до Родины дотронуться рукой.
Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой - он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
Последний раз сойдемся завтра в рукопашной,
Последний раз России сможем послужить,
А за нее и помереть совсем не страшно,
Хоть каждый все-таки надеется дожить.
Еще немного, еще чуть-чуть,
Последний бой - он трудный самый.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
А я в Россию, домой, хочу,
Я так давно не видел маму.
АВГУСТ 1942г.
Удар в мотор - и чёрный дым:
Пробит маслопровод.
А на хвосте повис " Худой",
Так просто не уйдёт.
Летят осколки фонаря -
Как кучно ложит, гад!
А подо мной горит Земля,
Пылает Сталинград.
Я чувствую, как сотни глаз
За мной следят с Земли.
И слышу их немой приказ:
"СВАЛИ его, СВАЛИ!"
Дал ногу, ручку от себя:
Он проскочил вперёд.
И гдето метрах на двухстах
Попал под пулемёт.
Его к земле я проводил,-
Не выпрыгнул - убит!
Десятый вылет боевой-
Мой личный счёт открыт.
За Волгу я перетянул,
А там аэродром...
Багрово-красный солнца шар
В степи горит костром.
Пускай с трудом, но всё же сел,
Ко мне спешат друзья.
Уставший, белый словно мел -
С Победой нынче я!
Прошу извинить за качество рифмы, но эти стихи пишу я. Короче - что есть на душе
- то и выкладываю.
С Уважением!
Евгений Винокуров
"Москвичи" (1953 г.)
В полях за Вислой сонной
Лежат в земле сырой
Серёжка с Малой Бронной
И Витька с Моховой.
А где-то в людном мире,
Который год подряд,
Одни в пустой квартире,
Их матери не спят.
Свет лампы воспалённой
Пылает над Москвой
В окне на Малой Бронной,
В окне на Моховой.
Друзьям не встать. В округе
Без них идёт кино.
Девчонки, их подруги,
Все замужем давно.
Пылает свод бездонный,
И ночь шумит листвой
Над тихой Малой Бронной,
Над тихой Моховой.
Михаил Львов
"Высота" (1944 г.)
Комбату приказали в этот день
Взять высоту и к сопкам пристреляться.
Он может умереть на высоте,
Но раньше должен на нее подняться.
И высота была взята,
И знают уцелевшие солдаты:
У каждого есть в жизни высота,
Которую он должен взять когда-то.
А если по дороге мы умрем,
Своею смертью разрывая доты,
То пусть нас похоронят на высотах,
Которые мы все-таки берем.
Вспомнилось - ставили на школьной сцене
Отрывок из поэмы Роберта Рождественского
210 шагов
Война
Было училище.
Форма - на вырост
Стрельбы с утра.
Строевая – зазря.
Полугодичный
ускоренный выпуск.
И на петлице
два кубаря.
Шел эшелон
по протяжной
России,
Шел на войну
сквозь мельканье берез
«Мы разобьем их!»,
Мы их осилим!»,
«Мы им докажем!» -
гудел паровоз.
Станции –
как новгородское вече.
Мир,
где клокочет людская беда.
Шел эшелон.
А навстречу,
навстречу –
лишь
санитарные поезда.
В глотку не лезла
горячая каша.
Полночь
была, как курок ,
взведена…
«Мы разобьем их!»,
«Мы им докажем!»,
«Мы их осилим!» –
шептал лейтенант.
В тамбуре,
Маясь на стрелках гремящих,
весь продуваемый
сквозняком,
он по дороге взрослел –
этот мальчик –
тонкая шея,
уши торчком…
Только во сне,
Оккупировав полку
в осатанелом
табачном дыму,
Он забывал обо всем
ненадолго.
И улыбался.
Снилось ему
что-то распахнутое
и голубое
Небо,
а может,
морская волна…
“Танки!”
И сразу истошное:
«К бою-у!»
Так они встретились:
Он
и Война.
…Воздух наполнился громом,
гуденьем.
Мир был изломан,
был искажен.
Это
казалось ошибкой,
виденьем,
странным
чудовищным миражом.
Только виденье
не проходило:
следом за танками
у моста
пыльные парни
в серых мундирах
шли
и стреляли от живота.
Дыбились шпалы!
Насыпь качалась!
Кроме пожара,
Не видно ни зги!
Будто бы это планета
кончалась
там,
где сейчас наступали
враги.
Будто ее становилось все меньше!..
Ежась
От близких разрывов гранат, -
черный,
растерянный,
онемевший –
в жестком кювете
лежал лейтенант.
Мальчик
лежал посредине России,
Всех ее пашен,
дорог
и осин…
Что же ты, взводный?!
«Докажем!..»,
«Осилим!…»
Вот он -
Фашист
Докажи
И осиль.
Вот он –
фашист!
Оголтело и мощно
воет
его знаменитая
сталь.
Знаю,
Что это почти невозможно.
Знаю, что страшно.
И все-таки
встань!
Встань,
лейтенант!
Слышишь,
просят об этом,
вновь возникая
из небытия
дом твой,
завьюженный солнечным светом,
Город,
Отечество,
Мама твоя…
Встань, лейтенант!
Заклинают просторы,
птицы и звери,
снега и цветы.
Нежная
просит
девчонка,
с которой
так и не смог познакомиться
ты
Просит
далекая средняя школа,
ставшая госпиталем
с сентября.
Встань!
Чемпионы двора по футболу
просят тебя –
своего вратаря.
Просит
высокая звездная россыпь,
горы,
излучина каждой реки.
Маршал
приказывает
и просит:
«Встань, лейтенант!
Постарайся!
Смоги…»
Глядя значительно и сурово,
Вместе с землею и морем
скорбя
просит об этом
крейсер «Аврора».
Тельман
об этом просит
тебя.
Просят деревни,
пропахшие гарью.
Солнце
как колокол
в небе гудит!
Просит из будущего
Гагарин.
Ты
не поднимешься –
он
не взлетит.
Просят
твои нерожденные дети.
Просит история!..
И тогда
встал
лейтенант.
И шагнул по планете,
выкрикнув не по уставу:
“Айда!”
Встал
и пошел на врага,
как вслепую.
(Сразу же сделалась влажной спина)
Встал лейтенант!…
И наткнулся
на пулю
Большую и твердую,
как стена
Вздрогнул он,
будто от зимнего ветра.
Падал он медленно,
как нараспев.
Падал он долго…
Упал он
мгновенно…
Он даже выстрелить
не успел!
И для него наступила
сплошная
и бесконечная тишина…
Чем этот бой завершился –
не знаю.
Знаю,
чем кончилась
эта война!
Ждет он меня
за чертой неизбежной
Он мне мерещится
ночью и днем –
худенький мальчик,
всего-то успешный
встать
под огнем
и шагнуть
под огнем.
…А над домом тучи
кружат-ворожат.
Под землей цветущей
павшие
лежат.
Дождь
идет над полем,
родную землю
поит…
Мы про них
не вспомним –
и про нас
не вспомнят.
Не вспомнят
ни разу
Никто
И никогда.
Бежит
по оврагу
мутная вода…
Вот и дождь
кончился.
Радуга
как полымя.
А ведь очень
хочется,
чтоб и про нас
помнили!
1978
"Нас не нужно жалеть"
В.С. Высоцкий читает стих С.П.Гудзенко "Мое поколение". Москва, МГУ, 1979 год.
http://www.youtube.com/watch?v=RS3UFuIhPk0&feature=related
Песня на стихи Семена Гудзенко,исполняет Михаил Волонтир
http://www.youtube.com/watch?v=0qKt6npUjdE&feature=related
Полевая почта
Когда в кругу друзей мы вспоминаем
О годах нашей жизни боевой,
Один из первых тостов поднимаем
Мы за здоровье почты полевой.
Пусть хлещет дождь, окопы заливая,
На всей земле сухого места нет –
Когда приходит почта полевая
Солдат теплом далёким обогрет.
Кто был на фронте, на переднем крае,
Тот оправдает и поймёт бойца,
Который, смерть и пули презирая,
Готов плясать при виде письмеца.
Морозом и жарою опалённый
Четыре года шёл войной боец,
А следом фронтовые почтальоны
Несли приветы от родных сердец.
В селе далёком плачет Мать от счастья,
Узнав, что сын здоровый и живой.
Ей эту весть сквозь битвы и ненастья
Приносит треугольник полевой.
Бегут года, но мы не забываем
О верном друге жизни фронтовой
И тост, друзья, с любовью поднимаем
Мы за здоровье почты полевой.
Н. Лабковский
«Колоколенка» Л.Сергеев
На горе, на горочке стоит колоколенка,
А с нее по полюшку лупит пулемет,
И лежит на полюшке сапогами к солнышку
С растакой-то матерью наш геройский взвод.
Мы землицу лапаем скуренными пальцами,
Пули, как воробушки, плещутся в пыли...
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.
Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за честной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой-разэтакий этот сукин кот.
Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенький наган.
«Славу» третьей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.
Мне чинарик подали, мне сухарик бросили,
Сам старшой Крупенников фляжку опростал.
Я ее испробовал, вспомнил маму родную
Да по полю ровному быстро побежал.
А на колоколенке сукин кот занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка.
Да, видать, сориночка, малая песчиночка
В глаз попала лютому - дрогнула рука.
Я ж винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал вражина, будто зацепил.
Да он, видать, был стрелянный - сразу не поверил мне
И по камню-камушку длинно засадил.
Да, видно, не судьба была пули мне испробовать...
Сам старшой Крупенников встал, как на парад.
Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь влетели пташечки, бросили назад.
Я рыдал без голоса, грыз землицу горькую,
Я бежал, не думая, в горку напрямик.
Жгла меня и мучила злоба неминучая,
Метил в колоколенку мой голодный штык.
Горочки-пригорочки, башни-колоколенки...
Что кому назначено? Чей теперь черед?
Рана не зажитая, память неубитая -
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод...
Л.Сергеев
Siena_larsa
25.08.2010, 15:06
Вірші віршами, а я от згадала пісню Тартака та Нічлави, одна з моїх улюблених:
Тартак і Нічлава-Не кажучи нікому
Коли війна вривається у двері,
Не захистять слова й печатки на папері.
Потрібно йти, потрібно брати зброю
І право на життя відстояти в горнилі бою...
Одна біда пішла на захід, інша прийшла зі сходу.
І знову сльози, знову страх, знову страждання для народу.
Знову за спинами визволителів
Прийшли нові карателі та мучителі...
То що ж робити - сидіти склавши руки,
Спокійно дивитися на вбивства та муки?
Чи, взявши благословення в рідної мами,
Почати боротьбу - з новими ворогами?
Поплач за мною мамо, коли я загину
За свою землю, за Україну.
Поплач за мною сестро, не кажучи нікому,
Що я вже ніколи не вернусь додому.
Тече сльоза, проорюючи зморшки,
І мама молиться - "Хай поживе ще трошки".
Вже так давно не бачить сина свого -
І ще хоч раз побачити його живого...
Ти знаїш, мамо, - я ще тримаюсь:
Караюсь, мучусь - але не каюсь.
Якщо не я, то хто? - зайве питання,
Для нас це не проста війна, це визвольне змагання.
Людей женуть на схід, немов худобу,
Принижують, щоб знищити людську подобу,
І захиститися у цих людей нема ніяких шансів.
У них одна надія - на повстанців.
Поплач за мною мамо, коли я загину.
За свою землю, за Україну
Поплач за мною сестро, не кажучи нікому,
Що я вже ніколи не вернусь додому.
Пройдуть роки, земля загоїть рани,
Залишаться в живих поодинокі ветерани;
А скільки тих, що не прийшли додому! -
Лежать в своїй землі в могилах невідомих...
Поволі наші сили тануть, і всі ми знаємо,
Що в цій війні з чужими поки що програємо.
Хай перемоги наші порівняно малі -
Та головне, що наш народ лишився на своїй землі.
Ніхто не знає, хто я, ніхто не знає, де я...
Тіла загинуть - житиме ідея...
А наші душі тут - в рідних просторах -
Волинських лісах, Карпатських горах...
Поплач за мною мамо, коли я загину
За свою землю, за Україну.
Поплач за мною сестро, не кажучи нікому,
Що я вже ніколи не вернусь додому.
Булат Окуджава
Бери шинель, пошли домой
А мы с тобой, брат, из пехоты.
А летом лучше, чем зимой.
С войной покончили мы счеты,
бери шинель, пошли домой.
Война нас гнула и косила,
пришел конец и ей самой.
Четыре года мать без сына,
бери шинель, пошли домой.
К золе и пеплу наших улиц
опять, опять, товарищ мой,
скворцы пропавшие вернулись,
бери шинель, пошли домой.
А ты с закрытыми очами
спишь под фанерною звездой.
Вставай, вставай, однополчанин,
бери шинель, пошли домой.
Что я скажу твоим домашним,
как встану я перед вдовой?
Неужто клясться днем вчерашним?
бери шинель, пошли домой.
Мы все войны шальные дети --
и генерал, и рядовой.
Опять весна на белом свете,
бери шинель, пошли домой.
1975
Дядя_Ваня
26.08.2010, 23:00
Сначало было Слово,и словом было дело Сначало было Слово,и в трубке прохрипело- Высотку удержать любой ценой... Любой ценой... И значит,лишь так,и не иначе, Что за цена не надо уточнять. Любой ценой-и значит,лишь Бог теперь назначит,кому на смерть за Родину стоять. Вот бой,и танки в поле... И тут мне стало страшно,ведь жизнь кончалась этой высотой,но только вдруг я понял,что жить не так уж важно,а важно то что сзади за тобой А сзади берег Волги,жена и сын Андрейка,и мать с отцом стояли у крыльца... Был бой не очень долгим-что танкам трехлинейка и шесть гранат-на двадцать три бойца...
Дядя_Ваня
26.08.2010, 23:26
Кто не посмел на смерть взглянуть, В атаке,среди бела дня, Тех люди,завязав глаза,к ней ночью отведут. Р. Киплинг
"После атаки"
Вот и всё, остывают стволы,
И наводчик глотает из фляжки.
Между траками вянет полынь,
Мы сегодня родились в рубашке,
И во рту шелестящая медь
Объясняет - мы живы с тобою,
Там кому-то другому гореть
_ после этого встречного боя.
Ах, как сладок горящий табак
Людям, выжившим в танковом тире,
Эта общая наша судьба
Под названьем "Тэ - тридцать четыре".
Этот грохот, стоящий в ушах
И наводчик от пороха серый,
Эта общая наша душа,
Что насквозь пробивает "Пантера".
Траектория траков пройдёт
В неизвестность по жизненной глади,
А прославленный танковый взвод
Догорает на клевере сзади.
Мы стоим на опушке вдвоём,
В люк вливаются неба гуаши…
Это поле с кострами на нём
Наше всё-таки - всё-таки - наше !
Мы в измятую кружку нальём
Мы помянем танкистов пылавших,
Это поле с кострами на нём
С утра этого - всё-таки наше !
М.Калинкин.
Под Волгоградом, в Городищенском р-не, на местах ожесточённых боёв находится мемориальное солдатское кладбище, на котором захоронены солдаты двух армий, нашей и вермахта. Раньше на этом месте было село Россошки, полностью уничтоженное в войну. Поисковики привозят сюда для захоронения бойцов, обнаруженных во время проведения ВахтПамяти.
"Мемориальное кладбище в Россошках"
Пусть по пятеро в гроб,
Всё не в поле лежать.
Теснота по окопам знакома.
Сухо треснет салют,
Пропоёт своё поп,
Вот и всё - наконец-то мы дома.
Наш последний рубеж
Ровным строем застыл
Под июньским пронзительным солнцем.
Скорбно в небо глядят амбразуры могил
Здесь судьбу мы испили до донца.
Я с Воронежа сам, здесь я в танке сгорел,
А сосед подорвался на мине,
Тот декабрьской ночью попал под обстрел
-Кто с ним был не нашли и поныне.
Всем нам с разных концов необьятной страны
Суждено тут судьбою собраться.
Мы навеки друг - другу теперь земляки,
Мы теперь навсегда - Сталинградцы.
С Уважением.
Ponomarenko
16.09.2010, 11:40
Вот такой стишок:
Над горящей землей штурмовик пролетал
Он кровавую жатву в атаке собрал
Много немцев в окопах разбитых лежит,
Пара-тройка живых в лазарете дрожит
Равномерно гудит самолетный мотор
А пилот потупил затуманенный взор
Пелена застилает из крови глаза
Только слышно в ушах крик глухой бортстрелка.
Ты держись дорогой, дотяни, дотяни.
Скоро сядем у нас, а пока потерпи.
Но не слышит пилот этот голос во мгле
Кровь струится ручьем из дыры на спине.
Бронеспинку пробил эрликона снаряд
Тихо умер пилот, не дождавшись наград.
Ил-второй устремился в крутое пике,
Резко в штопор вошел и взорвался в леске.
АНАТОЛИЙ ЖИГУЛИН
ОТВЛЕКАЮЩИЙ ДЕСАНТ
Отвлекающий десант -
Двадцать девять краснофлотцев.
Отвлекающий десант...
Скоро, скоро кровь прольется!
Отвлекающий десант
С хрупкой маленькой подлодки.
Наливает лейтенант
По сто грамм казенной водки.
И ясна, понятна цель,
Невозможное - возможно:
Взять поселок Коктебель
И держаться - сколько можно.
Налететь, напасть, отвлечь -
Без подмоги, в непогоду.
И навеки в землю лечь.
В эту землю, в эту воду.
Отвлекающий десант.
Есть такой в морском уставе.
Отвлекающий десант -
Верный путь к посмертной славе.
...Болью полнится душа
На краю волны и суши;
Двадцать девять ППШ
Против сотни вражьих пушек!..
После всех побед и бед
Их припомнят и прославят.
Через тридцать долгих лет
Здесь им памятник поставят.
На воде растаял след...
Двадцать девять краснофлотцев!.
Через тридцать долгих лет
Лишь один сюда вернется.
Лишь один остался жив.
Плакал горькими слезами,
Две гвоздики положив
На холодный серый камень.
Rudolf SchnapSS
25.09.2010, 21:26
Безимянный герой отгремевших сражений-
Сотни громких побед и больших поражений.
Твою память хранят шрамы старых форпостов,
Что безмолвно грустят о конце холокоста.
Если б снова разжечь пламя жарких баталий-
Ты б ещё заслужил орденов и медалей!
А вокруг тишина, нам война только снится,
Лишь тоскливо глядят амбразуры-глазницы...
Но не гаснет огонь в душах неофашистов,
Мы ещё перебьем всех жидов-коммунистов,
Мы ещё разозжём пламя новых баталий,
Мы заслужим ещё орденов и медалей!!!
Rudolf SchnapSS
25.09.2010, 21:43
Очаровательная нимфа!
Тебя забыть не в силах я.
Твою манящую улыбку,
Бездонно серые глаза.
Твой голос томно-мелодичный
И юбки клетчатой разрез.
Тебя лишь только я увидел,
То сразу умер и воскрес!
О, сексуальная блондинка,
Прожгла на сквозь мою броню!
Я как подбитый танк немецкий
Объятый пламенем стою.
В тебя влюбиться очень просто,
Но не возможно позабыть.
Завидую тому счастливцу,
Какого будешь ты любить...
Rudolf SchnapSS
25.09.2010, 22:10
Долго воевали, тяжко горевали,
Где-то не допили, где-то не дожрали,
Улыбались нагло и на всё плевали.
Но солнце на закате-словно морковь,
Хоть пуля попала не в глаз, а в бровь-
Мозги разлетелись, курить расхотелось,
Стало вовсе не до пустяков!
А глаза искрились, а мозги пузырились,
Вылезая из черепа на грязный асфальт,
А рядом истошно орали - хальт!
По кровавой луже прошлись сапогом,
Давили танками, клеймили крестом,
Грузили в машины, бросали в могилы,
Засыпали песком да забывали потом...
Vladimir-vrn
01.10.2010, 20:08
Непрошенная война (песня)
(слова: В. Аришина, музыка: Е. Шашин)
Поседела в этот миг земля,
И раздался горький женский крик:
К нам непрошеной пришла война,
И застыло время в этот миг.
И стонала раненой земля,
А мальчишки в бой бежали.
Беспощадною была тогда война,
И они от ран в окопах умирали.
Припев:
И пусть пройдут года, пройдут века,
Но в этот день мы зажигаем свечи,
Чтоб помянуть погибших имена -
Пусть память будет светлой, будет вечной.
И пусть пройдут года, пройдут века,
Мы в этот день помолимся за них.
Мы будем помнить павших имена -
Они для нас живее всех живых...
Раскололась пополам земля,
Серый пепел в воздухе кружил.
К нам непрошеной пришла война,
В этот день от горя мир застыл.
И от боли плакала земля кровавыми слезами.
Будь ты проклята, разлучница война!
И гордись, Земля, своими сыновьями!
Припев.
Мы будем помнить.
Они для нас - живее всех живых...
Припев.
Мы помним.
Rudolf SchnapSS
02.10.2010, 23:43
Я живу по трёхдневному циклу
И скажу вам друзья не тая :
Лучше кушать печёную тыкву
Чем сырые кишки минтая',
Лучше видеть хоть малую долю
Чем не видеть вообще ни :smile_11:уя,
Лучше мчаться на танке по полю
Чем с торпедой к борту' корабля,
Лучше лихо пикировать с неба
Чем как падла сидеть в блиндаже,
Лучше там воевать где я не был
Чем вернуться где был я уже,
Лучше каждому жи'ду верёвку
Чем по осени в Умань пускать,
Лучше,правда,травить их всех газом
Хотя очень приятно стрелять!!!:smile_4:
Ihr Vermaechtnis
Они лежат от севера до юга,
Их каски жадно пожирает ржа.
Немые сторожа зовут друг друга
С Карелии и до Эльбруса -
Не рвется цепь – ни слабого, ни труса:
Не дрогнул ни один. И пусть дрожат
Над ними лепестки весной, пусть кружит
И укрывает их шинелью белой снег.
Поныне служат их простые души,
И длится их бессменной вахты век.
Они стоят над подлостью и грязью;
До неба – над котлом больных болот.
И там, где помнят подвиг по приказу,
Где веры и семьи в святом союзе
Живут освобождающие узы,
Тлетворная зараза не пройдет.
Старуха Похабыча
26.10.2010, 01:21
Случайно увидела этот стих на просторах сети.
Задел... Автор неизвестен.
Исковерканы взрывом пути полустанка.
Снег исчерчен следами бесчисленных лыж.
На разбитую башню немецкого танка
По обугленным ребрам взобрался малыш.
Зябко ёжась и брови сдвигая упрямо,
Показал на чужих мертвецов у двора:
"Это их за папаню Серёжу и маму
Наши дяди танкисты побили вчера."
А эти стихи написала детская поэтесса Зинаида Александрова, отправляя своего маленького сына в эвакуацию...
Мне рукою машет
Маленький сынок.
Боковой карманчик
От платка промок.
Мальчик синеглазый,
Веточка моя,
Так еще ни разу
Не грустила я.
Тронутся вагоны
Через пять минут,
В первом эшелоне
Детский сад везут...
Старуха Похабыча
16.11.2010, 10:35
Серый туман,предрассветная мгла
Там,за спиной спит вся страна
Там,за спиной были и мы,
А здесь,впереди - наши враги.
Взвод весь построен,как провода
Тянутся в сумрак шеренги полка,
Тихо совсем,солдаты молчат,
Там,позади,спит Ленинград,
Там,позади,наши мечты,
Там,позади,были и мы...
Дан нам приказ:"Не отступать"
Дан нам приказ:"До смерти стоять"
Там,позади,к нам все мольбы,
Там,позади,были и мы...
Свистнула пуля - старуха с косой
Вновь пролетела во тьме надо мной,
Здесь,впереди - гимнастёрки в крови,
Здесь,впереди,небо в пыли,
Здесь,впереди, под пулями мы...
Рядом со мной - чья-то душа,
В небо вспорхнула,из мира ушла
Рядом со мной - уже не живой,
Рядом со мной - старуха с косой.
Он ведь когда-то был позади,
Там,куда нам теперь не прийти.
Снова свист пули - скоро душа
Чья-то уйдет - смерть уж пришла,
Но где же старуха? - Она надо мной -
Она замахнулась косой...
Там,позади,в серой дали,
Там,позади,видно кресты,
Там,позади,там были и мы,
Там,позади,Вы спасены.
Автор: Дарья Николенко
Rudolf SchnapSS
17.11.2010, 17:05
соболезную...
Vovkazzz
18.11.2010, 01:10
Я охренел от Булушева. Вроде бы всех читал знаю.... А тут такое..... До сих пор в восхищении. Емко и точно.
'Воспоминание о дне рождения'
Праздники - они тоже разные:
Коллективные и одиночные,
И, как будни, бывают и праздные,
И весёлые, и не очень-то.
Об ином и помнить не хочется.
А такой вот всю жизнь будет помниться.
Этот снайпер был снайпером - асом.
Не встречал я снайпера выше классом.
Хоронился в камнях меж воронками
И крестил батальон похоронками.
У меня на каске вмятина.
Как всегда, он выцеливал тщательно.
А мы лезли пятеро - снять его.
И ударили вместе - пятеро.
В пять гранат словно залпом ухнули.
В пять гранат - всё смешали с грязью мы.
Мы его не просто стукнули,
Мы его по скале размазали.
А скалу раскрошили в щебенку.
А скалу раскатали в гальку.
За Мефодия Вороненка,
Братьев Зубовых и Витальку!
На беду нам, стрелял он метко,
И об этом на каске отметка.
Мне-то с каски соскреб лишь краску,
А другим - всё под каску, под каску...
Мы неделю его разведывали.
Мы следили за каждым выстрелом.
Стали вроде бы снайпероведами.
Но и сам он Витальку высмотрел.
Нет, не зря я с дружками полез на него.
Надо было кончать болезного.
Позарез надо было унять его.
А теперь вот - на каске вмятина.
Сукин сын! Ценил свою марку.
Только крепко молится мамочка!
Юбилейным быть бы подарку,
Как не шапочка б выручалочка.
Еле выполз назад, на исходные.
Голова под каской - как колокол!
Сам комбат и приятели-взводные
Подхватили, втащили волоком.
Нынче праздник на нашей улице:
Без потерь все вернулись-выползли.
Ну а фрицы - пусть ищут пуговицы
От стрелковой своей знаменитости!
Что ж, поздравьте нас с этой удачей,
Со счастливым поздравьте билетом.
Вышло так.
А могло быть иначе:
Пофартило мне с рикошетом!
За такой - к дню рожденья - подарочек
Наливайте, друзья, не жалея,
И себе, и отдельно пять чарочек
Соучастникам юбилея.
Впятером мы с утра-спозаранку
Разменяли судьбу на полтинники.
Мы по крупной сыграли в орлянку,
И все пятеро - именинники!
Праздник мой. Но я в нём лишь участник.
День рожденья - пустяк!
Перво-наперво
Наливайте за о б щ и й наш праздник:
Мы сегодня убили снайпера!
***
Фашисты прикрылись горящими избами.
Но в три пулемёта сквозь пламя их рубим мы.
А ленты заряжены вражьими жизнями,
А ленты снаряжены вражьими судьбами.
Рушатся избы, сжираемы пламенем.
Искры столбами... Рушатся избы.
Какой нынче век? Это ж орды Мамаевы!
Который же век? Это орды Чингизовы!
У чертовой матери! К чертовой матери!
Горит не деревня - пылает Отечество.
Орду - под стволы! Под стволы - поджигателей!
...Лента за лентой - по бесчеловечности.
Исходит огнем пулемётная троиц,
Стелит пришельцам свинцовые скатерти.
С русской земли! С россиянской околицы -
К чертовой матери! К чертовой матери!
Больше огня! Чтоб паленою шерстью,
Как встарь от чингизов, как встарь от тевтонов...
Огонь по орде! Огонь по нашествию!
Несите патроны! Больше патронов!...
***
'Предусмотрительность'
Комбат наш предусмотрителен:
Приказ расписал, как по нотам,
Назначив меня заместителем,
Поскольку командую ротой.
Второй заместитель комбата -
Чего ещё, кажется, нужно мне!
Но... Не поздравляйте, ребята,
С таким продвиженьем по службе.
Командовать вами я стану
И быть приказу действительным,
Лишь если убьют к а п и т а н а
С п е р в ы м его заместителем.
А что до меня, то ни разу
Не видел у замов возможности
Живыми - согласно приказу -
Вступать в многославные должности.
Вакансии будут... И скоро!
Заступят их те, кто везучей.
...А я для себя дублера
назначу н а т о т ж е случай.
Здесь не поля. Здесь м и н н ы е п о л я.
В двухстах шаках - немецкие окопы.
А посреди - ничейная земля,
Бесхозный клин растоптанной Европы.
Ничейная? Не может быть такой!
От века щуры здесь свой дом держали.
Здесь прадеды ходили за сохой,
Прабабки наши тут в межах рожали.
А мы глядим теперь через прицел
На вздыбленный, униженный и жалкий,
Распаханный фугасами надел -
Издревле наш, но ставший вдруг нейтралкой.
Не знать покоя нам, не спать ночей.
Чужую силу силой пересиля,
Вернуть ничью России из ничьей!
Не может быть н и ч ь е й земли в России.
Vovkazzz
18.11.2010, 01:17
Из современного:
Марта туманного марево,
Знобит по утрам от страха.
Ведь каждое утро - зарево,
Мяса на танковых траках.
Следами их как аллеями,
Расчерчено месиво марта.
Дымят они перед траншеями,-
Танки из "Лейбштандарта".
Они стоят на межи,
Землю бензином грея.
Их обменяла на жизнь
Расчет за один, - батарея.
А дальше на траках мясо,
Живых мужиков при силе.
Державшихся меньше часа,
Как будто это Россия!
Как будто сзади Байкал
Или тут матушка-Волга.
А Балатон кровь лакал
С их телогречеек волглых.
Всему в мире есть цена,
Чем выше, тем ближе до края.
А носу - весна,
А там так близко до мая....
КРЫМ 1944
03.12.2010, 15:57
Юрий Внесистемный
Я БЫЛ ДАВНО УБИТ НА ТОЙ ВОЙНЕ
Я был давно убит на той войне.
Я воевал на ней четыре года.
Забыл свой дом, когда чернел в огне
подбитый танк мой, и легла пехота.
Но я вернулся, правда, неживой,
вернулся ветром осторожным дымным,
губами тронул крестик за горой,
и к дому проскользнул задами, тыном.
Жену увидел, выросших детей,
расцеловал их, прошуршал листвою
за огородом, вышел за плетень,
и скрылся за полынною травою.
Я видел всё, как кончилась весна,
как урожай собрали, веселились,
и мы крутились рядом, нас война
ветрами сделала, мы лишь дымами вились.
Дымами с труб, из печечных гуртов,
дымами из вечернего заката,
мы колыхались близ весёлых ртов,
увещевала нас война без слов,
кобенилась, на выдумки богата.
Потом я свадьбу видел, я кричал,
болталось сердце на шнурке в прихожей,
младенца в люльке тихо я качал,
младенец - с розоватой нежной кожей.
В тот бой, когда лопатил правый фланг,
как не заметил фаустника, братцы,
как глупо, так тогда подставить танк,
как глупо, нынче ветром задираться…
Я осторожно вышел во поля,
шуршали вслед кусты чертополоха,
и чёрная рассветная земля
была моя от выдоха до вдоха.
Была тепла со мной земля, светла,
я целовал ей треснутые губы,
земля меня любила, как могла,
любила даже выбитые зубы.
24 декабря 2009 г.
С-Петербург
Не совсем о войне - но тронуло !!!
"Реликвии". Э.Асадов
Скажи мне: что с тобой моя
страна?
К какой сползать нам новой
преисподней , когда на
рынках продают сегодня
Знамена , и кресты, и ордена?
Неважно как реликвию зовут:
Георгиевский крест иль
орден Ленина ,
они высокой славою овеяны,
за ними кровь, бесстрашие и
труд.
Ответьте мне: в какой еще
стране, вы где-нибудь
встречали,
чтоб доблесть и отвагу на
войне
на джинсы с водкой запросто
меняли ?
В каком скажите царстве-
государстве посмели бы об
армии сказать , не как о
самом доблестном
богатстве ,
а как о зле и нравственном
распадстве ,
кого не жаль хоть в пекло
посылать .
Не наши ли великие знамена,
что вскинуты в дыму
пороховом , рукой Петра,
рукой Багратиона и Жукова-
без чести и закона,
мы на базарах нынче
продаем ?
Пусть эти стяги разными
бывали : Андреевский
трехцветный или красный,
не в этом суть, а в том над
чем сияли, какие чувства
люди в них влагали и что
жило в них пламенно и
властно .
Так повелось, что в битве, в
окруженьи,
когда живому не уйти без
боя ,
последний воин защищал в
сраженьи , не жизнь свою, а
знамя полковое.
Так как же мы до ныне
допускаем , чтоб сопляки ту
дедовскую славу, честь
Родины, без совести и права,
глумясь на рынке запросто
спускали .
Любой народ на свете
бережет реликвии , свои
святыни, так почему же
только наш народ, толкают
нынче к нравственной
трясине ?
Ну как же докричаться? Как
сказать? Что от обиды и
знамена плачут. Что
продавать их -значит
предавать страну свою и
собственную мать , да и себя
в придачу!
Вставайте ж люди, подлость
обуздать! Не ждать же
вправду гибели и тризны! Не
позволяйте дряни торговать
не славою , ни совестью
Отчизны!
Думаю автор не обидится если выложу здесь !
Чуть не заплакал когда услышал первый раз !
СОЛДАТЫ
Руслан Лукашов,
поисковая группа «Рейд»,
г.Москва
Две судьбы на фронте у
солдата ,
Как Бог даст — убит или
живой ,
Ну а мы лишь в том и
виноваты ,
Что пропали без вести с
тобой .
Помнишь, Яша, ту разведку
боем,
Чей отход остались мы
прикрыть ,
Как с утра со всех сторон,
гурьбою
Фрицы нас хотели
захватить .
Понял я тогда — про нас
забыли ,
Этот бой как страшный
вещий сон .
Ну а ты, когда меня убили
На двоих заполнил
медальон .
А потом убитые лежали
Мы в воронке с талою
водой .
Немцы нас небрежно
забросали
Вперемешку — снегом и
землей .
Взводный донесенье не
отправил ,
Чуда ждал — чтоб мы с
тобой пришли .
Жаль, в атаке ноги он
оставил,
Даже в медсанбат не
донесли .
Помнишь, особист сказал:
«Сбежали!
Сдались в плен, предатели,
враги!»
Как нас по домам потом
искали ,
Как болтали злые языки.
Годы шли, винтовки
заржавели
И тела корнями проросли,
А мы ждем, надеемся и
верим,
Чтобы наконец-то нас
нашли.
На краю воронки две
березы
Шелестят зеленою листвой
Дождь идет порой , как-
будто слезы
Яша , это плач по нам с
тобой.
Помнишь мы танкистов из
бригады
Хоронили в марте как -то
раз?
Их нашли мальчишки из
отряда ,
Значит, есть надежда и у
нас.
Две судьбы на фронте у
солдата ,
Как Бог даст — убит или
живой ,
Ну а мы лишь в том и
виноваты ,
Что пропали без вести с
тобой .
Vovkazzz
18.12.2010, 07:02
Погоди, дай припомнить... Стой!
Мы кричали «ура»... Потом
Я свалился в окоп пустой
С развороченным животом.
Крови красные петушки
Выбегали навстречу дню,
Сине-розовые кишки
Выползали на пятерню.
И с плеча на плечо башка
Перекидывалась, трясясь,
Как у бонзы или божка,
Занесённого в эту грязь.
Где-то плачущий крик «ура»,
Но сошёл и отхлынул бой.
Здравствуй, матерь-земля, пора!
Возвращаюсь к тебе тобой.
Ты кровавого праха горсть
От груди своей не отринь,
Не как странник и не как гость
Шёл я в громе твоих пустынь.
Я хозяином шёл на смерть,
Сам приученный убивать,
Для того чтобы жить и сметь,
Чтобы лучшить и открывать.
Над рассветной твоей рекой
Встанет завтра цветком огня
Мальчик бронзовый, вот такой,
Как задумала ты меня.
И за то, что последним днём
Не умели мы дорожить,
Воскреси меня завтра в нём,
Я его научу, как жить!
Vovkazzz
18.12.2010, 07:05
Посекли пулеметы разведку
На проходе по полю минному
Попятнав маскхалаты отметками,
Порубив их в лохмотья длинными….
Были сумерки майские тусклыми,
Низким трав был степной узор
И за сорок метров до бруствера
Разглядел их немецкий дозор.
А потом, к утру, в пол-четвертого,
Только двое вернуться смогли
Донесли и третьего - мертвого
До исходных с ничейной земли.
Что весь бой? Это так не событие,
Нет в учебниках горечи едкой.
Шла война. Значит, были убитые.
Что нам помнить эту разведку?
Что остался там русский с чеченом.
Белорус, украинец, казах
И уже внуки – тех с ничейной,
Все друг другу плюют в глаза.
Вы не водки напились – рвотного,
С кем в разведку сейчас пойдете?
Ведь тащил осетинского ротного,
По ничейной парень из Поти.
Вы не денег – вы память заняли,
И теперь отдавать не хотите….
но лежал с «дегтярем» – волжанин,
прикрывавший отход одессита.
Мы – забыли. Просрали. Предали.
Выше крыши и ниже пояса.
Что там было с нашими дедами?
С теми, кто не вернулся из поиска?
МИХАИЛ ТИМОШЕЧКИН
Мерзлая озимь лежит за траншеями.
Свищет над степью картечь.
Воины, воины с тонкими шеями,
Как же вам жизнь уберечь?
Вот вы пилотки на лоб понадвинули,
Оторвались от земли,
Взглядами цепь свою молча окинули
И деловито пошли.
Так-то размашисто, с юной сноровкою –
Горя-заботушки нет!
Будто бессмертны и будто с винтовкою
Знались с мальчишеских лет.
Звезды еще никому не присвоены,
Озимь покамест ничья…
Милые, добрые, грозные воины,
С вами шагаю и я…
Голое поле лежит за траншеями,
Голову нечем прикрыть.
Воины, воины с тонкими шеями,
Вам еще жить бы да жить.
Вам бы расстаться с патронными сумками,
Мокрую скинуть шинель…
Но в небесах над командными пунктами
Рвется чужая шрапнель.
Вам бы рвануться бы к жизни даруемой
Через родимый порог…
Мерзлая озимь. Железными струями
Пули вскипают у ног.
ИВАН ПЕТРУХИН
Бомбами поле изрыто.
Трупы на зяблой земле.
Судьбы оборваны чьи-то
В этои военном котле.
Кто-то мечтал, волновался,
Кто-то к чему-то привык,
Здесь он на пулю нарвался,
Может, на мину, на штык…
Видимо, к ночи завьюжит:
Тучи закрыли закат.
Зябко. Стервятник всё кружит,
Нашей трагедии рад.
Леонид Сергеев "Колоколенка"
На горе, на горочке стоит колоколенка,
А с нее по полюшку лупит пулемет,
И лежит на полюшке сапогами к солнышку
С растакой -то матерью наш геройский взвод.
Мы землицу лапаем скуренными пальцами,
Пули, как воробушки, плещутся в пыли...
Митрия Горохова да сержанта Мохова
Эти вот воробушки взяли да нашли.
Тут старшой Крупенников говорит мне тоненько,
Чтоб я принял смертушку за честной народ,
Чтоб на колоколенке захлебнулся кровушкой
Растакой-разэтакий этот сукин кот.
Я к своей винтовочке крепко штык прилаживал,
За сапог засовывал старенький наган.
"Славу" третьей степени да медаль отважную
С левой клал сторонушки глубоко в карман.
Мне чинарик бросили, мне сухарик подали,
Мне старшой Крупенников фляжку опростал.
Я ее испробовал, вспомнил маму родную
Да по полю ровному быстро побежал.
А на колоколенке сукин кот занервничал,
Стал меня выцеливать, чтоб наверняка.
Да, видать, сориночка- малая песчиночка-
В глаз попала лютому - дёрнулась рука.
Я -т винтовку выронил да упал за камушек,
Чтоб подумал вражина, будто зацепил.
Да он, видать, был стрелянный - сразу не поверил мне
И по камню-камушку длинно засадил.
Да, видно, не судьба была пули мне испробовать...
Сам старшой Крупенников встал, как на парад.
…Сразу с колоколенки, весело чирикая,
В грудь слетели пташечки, бросили назад.
Горочки-пригорочки, башни-колоколенки...
Что кому назначено? Чей теперь черед?
Рана не зажитая, память неубитая -
Солнышко, да полюшко, да геройский взвод..
http://www.leonid-sergeev.ru/Pesni/kolokolenka.html вот о создании...
Meteorit
27.12.2010, 00:57
Минута молчания
Не забывайте о солдатах,
Вступившихся за честь страны,
Не забывайте свист снарядов,
И будьте памяти верны!
Не забывайте о солдатах,
Что бились из последних сил,
В бинтах стонали в медсанбатах
И так надеялись на мир!
Но вновь солдат с больничной койки
Вставал — и шел на честный бой!
Не за награды был он стойким,
За край сражался свой родной!
Не забывайте о солдатах!
Тот миг, когда он погибал,
Не похоронки скорбной датой —
Молчания минутой стал!
Воюет не только солдат но и его оружие и снаряжение!!!!!!!!
Посвящение РД - 54
В тайге всегда ношу все на себе,
Не спотыкаюсь, ноги ставлю шире:
За эту поступь, благодарен я тебе,
Рюкзак десантный образца полста четыре.
Не знаю я, тебя кто создавал.
Ушел в эпоху автор неизвестный:
В Десанте ты незаменимым стал,
Под ранцем купола занял достойно место.
Когда ж исполнил песню парашют,
Без музыки и поздравлений речи:
Ты на земле за несколько секунд,
На место основного лег на плечи.
Ты легок, как пушинка и тяжел.
Загружен так - любой турист заплачет.
Огонь и воду в ВДВ прошел,
И трубы медные еще в придачу.
Изрек однажды сухопутный генерал,
Что мал РД, еду выбрасывать придется!
"Мал, да удал!",- Маргелов так сказал:
"Патроны есть - еда всегда найдется!"
Ты ласково солдата обнимал
Руками-лямками, сберечь его желая,
Осколок рваный вас обоих прошивал,
И била рикошетом в спину пуля злая.
Рюкзак РД - давно ты ветеран,
И полюбил тебя десантник каждый:
Ты видел Прагу, Будапешт, Чечню, Афган!
Служил в "горячих точках" не однажды.
Ты за полвека с нами пролетал
И прошагал путей-дорог немало:
Тому умельцу, кто тебя создал,
Все ВДВ "Ура!" кричат у пьедестала.
Вновь, по привычке, собранный стоит,
На полке шкафа в прибранной квартире.
И если, вдруг, тревога прозвучит:
Со мной в поход уйдет РД - полста четыре. :smile_14:
Гусаченко А.А.
31.07.2006 г.
Шалалихин
29.12.2010, 14:43
Мне противно жить не раздеваясь,
На гнилой соломе спать,
И замерзшим нищим подавая,
Надоевший голод забывать.
Каченея прятатся от ветра,
Вспоминать погибших имена,
Из дому не получать ответа,
Борохло на чёрный хлеб менять,
Дваждый в день считать себя умершим,
Путать планы,числа и пути,
Ликовать,
что жил на свете меньше двадцати.
Vovkazzz
27.01.2011, 04:16
Памяти вице-адмирала Г. Н. Холостякова
лично поднимавшего морских пехотинцев
в контратаки в Новороссийске 1942 года
Он в огне не сгорел, не пропал под водою
и не умер от ран, как не раз умирал.
Молодые ублюдки убили героя,
не на фронте — в квартире, с утра, наповал.
Это просто: прийти, позвонить и ударить,
удались исполнители после войны —
чтобы трезво убить, не в пьяном угаре,
а потом пировать на глазах у страны.
И не пахли червонцы в ладонях убийцы,
и не нужно постылого — здрасьте! — труда,
в орденах-то небось дорогие крупицы,
и на перстень пошла Золотая Звезда.
Переплавлена честь в именное мещанство,
стало злато геройское блёстками зла.
Даже если подобное встретишь не часто,
всё равно ведь история эта была.
И доныне торгуют украденной честью,
как в России вовек не пристало сынам,
и дымятся пыжи возле траурной жести,
и подносится курево к Вечным огням.
А Звезда Золотая —
в небесном покое,
и её не достать,
не сорвать — высока!
...Хорошо, что солдат
не увидел такое
там, в деревне Чернушки,
за миг до броска...
Vovkazzz
27.01.2011, 04:21
- "Одиссей" вызывает "Итаку",
Я тридцать часов в окружении.
Они снова идут в атаку,
У вас есть для меня предложения?
Вариантик, хотя бы зацепочка?
Уже девять двухсотых... Прием.
- Майор, б...., ну что ты как "целочка"?
Мы вас поддержим огнем.
Дайте координаты,
Цепляйтесь за огневые, -
И хриплые россыпи мата,
Глушат его позывные.
- "Итака", много двухсотых
Ведем бой с большими потерями.
Снайперы на высотках,
У нас трехсотых не меряно.
- Одиссей, держитесь и ждите,
Дадим вам "ленточку" вечером.
- Хоть чем-нибудь помогите!
- Все понял, - помочь вам нечем...
- "Итака", я - "Одиссей"!
Вас вызываю снова,
Мы потеряли совсем,
Здание гастронома.
"Акацию" на господствующие,
Дом угловой с бельем,
Ита..., - по тембрам воющим.
- Я, "Итака", прием!,
- Только, огня, прошу,
Помощь нужна нам срочно....
- Дайте "карандашу"
Целеуказание точно.
- "Итака", вон "крокодилы",
Мы севернее, на Пушкина.
Пусть прикроют нас крылья,
Итака, свяжите с "вертушками"!
- "Одиссей", они тебя слышат,
Как ты говоришь, со мной.
- "Вертушки", проходят выше,
Дайте мне их позывной!
Я, "Одиссей", "вертушки",
Дайте эвакуацию!
Мы севернее на Пушкина,
Е....я авиация!
- "Итака", нет "Одиссея",
Они уже здесь кругом!
Помни о нас Рассея! -
И выстрелы глушат - "Прием".
Тембр частоты, как пришит,
К крику речитативом:
- Дали "карандаши"!
Подкорректируй разрывы!
Эфир пустотой хрустит,
Звук в микрофоны рассеяв.
И двадцать минут навзрыд
Итака зовет Одиссея.
sergejkibko
28.01.2011, 19:24
Шамиль Абряров -Давай сыграем в ту войну Давай сыграем в ту войну,
Где мы с тобою не бывали,
Давай поверим в то кино,
Где нас с тобой не убивали.
Давай потратим полчаса
На расчесанье вшей окопных,
На ожидание конца,
На перестрел себе подобных.
Уходит полк в недальний путь --
Дороги стянуты, как нервы,
В мешках позвякивают чуть
Американские консервы.
Играет музыка вдали
На недоплакавших перронах.
Тускнеют звездочки в пыли
На покоробленых погонах.
Готовы мальчики на смерть,
Туда, где гуще свищут пули.
Здесь можно многое посметь,
И в этом их не обманули.
Уходят чьи-то сыновья
По той, орфеевой дороге,
И Эвридикою земля
Ложится под ноги, под ноги.
Из трехлинейки не спугнуть --
От танков пули не спасали.
Не отменить, не зачеркнуть,
Что тут про них понаписали.
Не все то мясо, что красно,
Но так открыто для железа...
Давай поверим в то кино
На рваной линии разреза.
Ведь если с тем, кто целит в грудь,
Все ясно -- враг и все такое,
То с тем, кто -- в спину, как-нибудь
Бы разобраться после боя.
Теперь судьбы не обмануть,
Она все тайно рассчитала.
Уходит полк в недальний путь,
Где раньше музыка звучала.
Ручьями музыка текла,
Фонтаном музыка сверкала,
Когда с плакатного стекла
Их Эвридика призывала.
Над полем боя сладок дым --
Такая сладость быстротечна.
Нельзя оглядываться им,
Нельзя оглядываться вечно
Ян Сатуновский
* * *
Как я их всех люблю
(и их всех убьют).
Всех –
командиров рот
"Ро-та, вперед, за Ро-о..."
(одеревенеет рот).
Этих. В земле.
"Слышь, Ванька, живой?"
"Замлел."
"За мной, живей, е!"
Все мы смертники.
Всем
артподготовка в 6,
смерть в 7.
1942
* * *
Осень-то, ёхсина мать,
как говаривал Ваня Батищев,
младший сержант,
родом из глухомани сибирской,
павший в бою
за свободу Чехословакии.
Осень-то, ю-маю,
все деревья в жёлтой иллюминации.
1946
ВАЛЕРИК
Иль башку с широких плеч
У татарина отсечь.
А.С.Пушкин
Вот ручка, не пишет, холера,
хоть голая баба на ней.
С приветом, братишка Валера,
ну, как там - даёшь трудодней?
Пока нас держали в Кабуле,
считай до конца января,
ребята на город тянули,
а я так считаю, что зря.
Конечно, чечмеки, мечети,
кино подходящего нет,
стоят, как надрочены, эти...
ну, как их... минет, не минет...
трясутся на них "муэдзины"
не хуже твоих мандавох...
Зато шашлыки, магазины -
ну, нет, городишко не плох.
Отличные, кстати, базары.
Мы как с отделённым пойдём,
возьмём у барыги водяры
и блок сигарет с верблюдом;
и как они тянутся, тёзка,
кури хоть полпачки подряд.
Но тут началась переброска
дивизии нашей в Герат.
И надо же как не поперло -
с какой-то берданки, с говна,
водителю Эдику в горло
чечмек лупанул - и хана.
Машина крутнулась направо,
я влево подался, в кювет,
а тут косорылых орава,
втащили в кусты - и привет.
Фуражку, фуфайку забрали.
Ну, думаю, точка. Отжил.
Когда с меня кожу сдирали,
я сильно сначала блажил.
Ну, как там папаня и мама?
Пора. Отделённый кричит.
Отрубленный голос имама
из красного уха торчит.
/1980/Лев Лосев
Шалалихин
30.01.2011, 03:05
Мы не хотели с немцем драк,
Но видя как он копит силу,
Мы обещали сжав кулак,
Что если к нам полезет враг,
Он здесь найдёт свою могилу!
Но Гитлер вздумал принебречь,
Всем что врагу мы обещали,
Пришлось фашистам в землю лечь,
Но вот могилы их беречь мы ни кому не обещали!!!
PASTERNAK
08.02.2011, 18:32
http://www.youtube.com/watch?v=WhbBqNt80sc&feature=feedu
PASTERNAK
10.03.2011, 18:35
Бой гремел в окрестностях Кабула
Ночь светилась всплесками огня
Не сломало нас и не согнуло
Видно люди крепче чем броня
Дипломаты мы не по призванью
Нам милей братишка автомат
Четкие команды приказания
И в кармане парочка гранат
На костре в дыму трещали ветки
В котелке дымился крепкий чай
Ты пришел усталый из разведки
Много пил и столько же молчал
Синими замерзшими руками
Протирал вспотевший автомат
И о чем-то думал временами
Головой откинувшись назад
Самолет заходит на посадку
Тяжело моторами гудя
Он привез патроны м взрывчатку
Это для тебя и для меня
Знайте же ребята мусульмане
Ваша сила в том что мы за вас
И не надо лишних трепыханий
В бой ходить нам не в последний раз
Вспомним товарищ мы Афганистан
Зарева пожарищ крики мусульман
Грохот автоматов взрывы за рекой
Вспомним товарищ вспомним дорогой
Вспомним с тобою как мы шли в ночи
Вспомним как бежали в горы басмачи
Как загрохотал твой грозный АКС
Вспомним товарищ вспомним наконец
Erwin_Rommel
10.03.2011, 20:49
Александр Твардовский, "Я убит подо Ржевом"
Я убит подо Ржевом,
В безымянном болоте,
В пятой роте,
На левом,
При жестоком налете.
Я не слышал разрыва
И не видел той вспышки, -
Точно в пропасть с обрыва -
И ни дна, ни покрышки.
И во всем этом мире
До конца его дней -
Ни петлички,
Ни лычки
С гимнастерки моей.
Я - где корни слепые
Ищут корма во тьме;
Я - где с облаком пыли
Ходит рожь на холме.
Я - где крик петушиный
На заре по росе;
Я - где ваши машины
Воздух рвут на шоссе.
Где - травинку к травинке -
Речка травы прядет,
Там, куда на поминки
Даже мать не придет.
Летом горького года
Я убит. Для меня -
Ни известий, ни сводок
После этого дня.
Подсчитайте, живые,
Сколько сроку назад
Был на фронте впервые
Назван вдруг Сталинград.
Фронт горел, не стихая,
Как на теле рубец.
Я убит и не знаю -
Наш ли Ржев наконец?
Удержались ли наши
Там, на Среднем Дону?
Этот месяц был страшен.
Было все на кону.
Неужели до осени
Был за н и м уже Дон
И хотя бы колесами
К Волге вырвался о н?
Нет, неправда! Задачи
Той не выиграл враг.
Нет же, нет! А иначе,
Даже мертвому, - как?
И у мертвых, безгласных,
Есть отрада одна:
Мы за родину пали,
Но она -
Спасена.
Наши очи померкли,
Пламень сердца погас.
На земле на проверке
Выкликают не нас.
Мы - что кочка, что камень,
Даже глуше, темней.
Наша вечная память -
Кто завидует ей?
Нашим прахом по праву
Овладел чернозем.
Наша вечная слава -
Невеселый резон.
Нам свои боевые
Не носить ордена.
Вам все это, живые.
Нам - отрада одна,
Что недаром боролись
Мы за родину-мать.
Пусть не слышен наш голос,
Вы должны его знать.
Вы должны были, братья,
Устоять как стена,
Ибо мертвых проклятье -
Эта кара страшна.
Это горькое право
Нам навеки дано,
И за нами оно -
Это горькое право.
Летом, в сорок втором,
Я зарыт без могилы.
Всем, что было потом,
Смерть меня обделила.
Всем, что, может, давно
Всем привычно и ясно.
Но да будет оно
С нашей верой согласно.
Братья, может быть, вы
И не Дон потеряли
И в тылу у Москвы
За нее умирали.
И в заволжской дали
Спешно рыли окопы,
И с боями дошли
До предела Европы.
Нам достаточно знать,
Что была несомненно
Там последняя пядь
На дороге военной, -
Та последняя пядь,
Что уж если оставить,
То шагнувшую вспять
Ногу некуда ставить...
И врага обратили
Вы на запад, назад.
Может быть, побратимы.
И Смоленск уже взят?
И врага вы громите
На ином рубеже,
Может быть, вы к границе
Подступили уже?
Может быть... Да исполнится
Слово клятвы святой:
Ведь Берлин, если помните,
Назван был под Москвой.
Братья, ныне поправшие
Крепость вражьей земли,
Если б мертвые, павшие
Хоть бы плакать могли!
Если б залпы победные
Нас, немых и глухих,
Нас, что вечности преданы,
Воскрешали на миг.
О, товарищи верные,
Лишь тогда б на войне
Ваше счастье безмерное
Вы постигли вполне!
В нем, том счастье, бесспорная
Наша кровная часть,
Наша, смертью оборванная,
Вера, ненависть, страсть.
Наше все! Не слукавили
Мы в суровой борьбе,
Все отдав, не оставили
Ничего при себе.
Все на вас перечислено
Навсегда, не на срок.
И живым не в упрек
Этот голос наш мыслимый.
Ибо в этой войне
Мы различья не знали:
Те, что живы, что пали, -
Были мы наравне.
И никто перед нами
Из живых не в долгу,
Кто из рук наших знамя
Подхватил на бегу,
Чтоб за дело святое,
За советскую власть
Так же, может быть, точно
Шагом дальше упасть.
Я убит подо Ржевом,
Тот - еще под Москвой...
Где-то, воины, где вы,
Кто остался живой?!
В городах миллионных,
В селах, дома - в семье?
В боевых гарнизонах
На не нашей земле?
Ах, своя ли, чужая,
Вся в цветах иль в снегу...
Я вам жить завещаю -
Что я больше могу?
Завещаю в той жизни
Вам счастливыми быть
И родимой отчизне
С честью дальше служить.
Горевать - горделиво,
Не клонясь головой.
Ликовать - не хвастливо
В час победы самой.
И беречь ее свято,
Братья, - счастье свое, -
В память воина-брата,
Что погиб за нее.
Vovkazzz
07.10.2011, 02:10
Наткнулся на шедевр:
"Но только, ворота - щелк..."
До последнего тянул
К дому,
Издырявленный в дуршлаг
В сваре...
Но свалился с высоты
Фоккер,
Да еще и не один -
В паре.
А патронов с гулькин хер
В ШКАСах.
Понял - время-то мое
Вышло.
Бензобаком я поймал
Трассер.
Боли не было, была -
Вспышка.
А потом запахло хлебом
и домом.
Явно так, как наяву
- не бывает.
Сделал круг я
над аэродромом,
Над пилотским над нашим
Раем...
Не бывает здесь нелетной
погоды,
Ни дождя, ни снегопада-
поземки...
А какие тут
закаты-восходы!
А какие есть в столовке
девчонки!
Ни чины нам не важны,
ни награды.
Здесь и так нет душонок
паскудных.
И следить за хвостом тут
не надо.
Только это, по-первости,
трудно.
Небо здесь не для войны -
для полета.
Как мальчишки мы
кружимся-летаем.
И встречаем мы
погибших пилотов,
И с почетом их к себе
провожаем.
А сосед мой - Серега -
был штурман.
Знать, над целью нарвались
на плотный.
И во сне он матерится
сквозь зубы,
Но все тише и
уже не так злобно...
Мне же снится - Я тяну
К дому.
И патронов с гулькин хрен
В ШКАСах.
Сверху сзади на меня -
Фокер.
Бензобаком я ловлю
Трассер...
Vovkazzz
07.10.2011, 02:21
И как вариант:
А вчера к нам долетел
парень,
Рыжий-рыжий, как подсолнух
На грядке.
Это он меня тогда, сверху
В паре...
А вчера уже его сзади
Яки....
ДРУНЯ
«Друня» — уменьшительная форма от древнеславянского слова «дружина».
Это было в Руси былинной.
В домотканый сермяжный век:
Новорожденного Дружиной
Светлоглазый отец нарек.
В этом имени — звон кольчуги,
В этом имени — храп коня,
В этом имени слышно:
— Други!
Я вас вынесу из огня!
Пахло сеном в ночах июня,
Уносила венки река.
И смешливо и нежно
«Друня»
звали девицы паренька.
Расставанье у перелаза,
Ликование соловья...
Светло-русы и светлоглазы
Были Друнины сыновья.
Пролетали, как миг, столетья,
Царства таяли словно лед...
Звали девочку Друней дети —
Шел тогда сорок первый год.
В этом прозвище, данном в школе,
Вдруг воскресла святая Русь,
Посвист молодца в чистом поле,
Хмурь лесов, деревенек грусть.
В этом имени — звон кольчуги,
В этом имени — храп коня,
В этом имени слышно:
— Други!
Я вас вынесу из огня!
Пахло гарью в ночах июня,
Кровь и слезы несла река,
И смешливо и нежно «Друня»
Звали парни сестру полка.
Точно эхо далекой песни,
Как видения, словно сны,
В этом прозвище вновь воскресли
Вдруг предания старины.
В этом имени — звон кольчуги,
В этом имени — храп коня,
В этом имени слышно:
— Други!
Я вас вынесу из огня!..
Автор Юлия Друнина
ЗИНКА
Памяти однополчанки —
Героя Советского Союза
Зины Самсоновой
1
Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.
- Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня - лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет...
Знаешь, Юлька, я - против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: "Выступать вперед!"
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.
2
С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.
Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.
Мы не ждали посмертной славы.-
Мы хотели со славой жить.
...Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?
Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав...
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.
3
- Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
...Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!
1944
Автор Юлия Друнина
Два вечера
Мы стояли у Москвы - реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из под руки
На меня ты странно посмотрел -
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и - улыбнулся мне:
-Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право,
На войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..
Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били,падал снег.
И сказал мне тихо
Дорогой,
На тебя похожий человек:
- Вот лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах…
Я тебя представить не могу
В тУфлях на высоких каблуках…
* * *
Ждала тебя.
И верила.
И знала:
Мне нужно верить, чтобы пережить
Бои,
походы,
вечную усталость,
Ознобные могилы-блиндажи.
Пережила.
И встреча под Полтавой.
Окопный май.
Солдатский неуют.
В уставах незаписанное право
На поцелуй,
на пять моих минут.
Минуту счастья делим на двоих,
Пусть — артналет,
Пусть смерть от нас —
на волос.
Разрыв!
А рядом —
нежность глаз твоих
И ласковый
срывающийся голос.
Минуту счастья делим на двоих...
Автор Юлия Друнина
Хельригель
15.11.2011, 09:26
Старина Р. Киплинг "МАРШ "ХИЩНЫХ ПТИЦ"
Перевод И. Грингольца
(Войска Заморской службы)
«Ша-агом…» Грязь коростой на обмотках мокрых.
«Арш!» Чехол со знаменем мотает впереди.
«Правое плечо!» А лица женщин в окнах
Не прихватишь на борт, что гляди, что не гляди.
Даешь! Не дошагать нам до победы.
Даешь! Нам не восстать под барабанный бой.
Стая Хищных Птиц Вместо райских голубиц —
И солдаты не придут с передовой.
«Подтянись!» Перед причалом полк скопился.
«Левой! Рота, стой!» И вот видны суда.
Суки, там – битком, а нас полно на пирсе!
Боже правый, нас везут невесть куда…
«Товсь к погрузке!» Пусть малюют черта—
Хвост трубой! Еще гульнем, солдат!
И кончай о ней. Любовь, браток, – до борта.
«Марш!» Бог помощь, если ты женат.
«Разойдись!» Завьем печали, братцы!
(Слышь, теперь бы нам пожрать, да побыстрей!)
Эвон, и горячим-то давятся —
Погоди, как доживешь до сухарей!
«Эй, женатые, от трапа!» Не надейся,
Тут на берег мы обратно не сойдем.
Дай вам сил, ох, дай вам сил, – конногвардейцы,
Сторожить нас в это утро под дождем…
Вбитый в строй, как гвоздь, промокший до бельишка,
В глотке ком, хоть не пошло тебя качать, —
Здесь твой дом родной. «Отставить песню!». Крышка.
«На поверку ста-а-новись! Молчать!»
Даешь! Нам не дожить до блеваной победы.
Даешь! Нам не восстать под барабанный бой. (Хвост трубой!)
А гиена и шакал
Все сожрут, что бог послал,
И солдаты не придут с передовой («Рота, в бой!»)
Коршунье и воронье
Налетит урвать свое,
И солдаты не придут с передовой («Рота, в бой!»)
Стая Хищных Птиц
Вместо райских голубиц —
И солдаты не придут с передовой!
Vovkazzz
17.11.2011, 06:35
Уже послы живут в тылу глубоком,
Уже в Москве наркомов не видать,
И панцирные армии фон Бока
На Химки продолжают наступать.
Решают в штабе Западного фронта —
Поставить штаб восточнее Москвы,
И солнце раной русского народа
Горит среди осенней синевы…
Уже в Москве ответственные лица
Не понимают только одного:
Когда же Сам уедет из столицы —
Но как спросить об этом Самого?
Да, как спросить? Вопрос предельно важен,
Такой, что не отложишь на потом:
– Когда отправить полк охраны Вашей
На Куйбышев? Состав уже готов.
Дрожали стекла в грохоте воздушном,
Сверкало в Александровском саду…
Сказал спокойно: – Если будет нужно,
Я этот полк в атаку поведу.
Vovkazzz
17.11.2011, 06:47
Чом все знову не так, хоч здається, що так,
І те ж небо, блакиттю полите,
І той ліс, і повітря, та сама вода,
Тільки він не вернувся із битви.
Зрозумій-но тепер, хто був правий, хто ні,
Коли ми сперечались досита.
Лиш сьогодні забракло його вже мені,
Коли він не вернувся із битви.
Не мовчав, коли слід, говорив, що хотів,
І пісенні не вловлював ритми...
До зорі він вставав, спать мені не велів,
Вчора ж він не вернувся із битви.
Я самотній тепер, та не в тому то річ, -
Я без нього, й цього не змінити.
Ніби згас мій вогонь і мене вкрила ніч.
Коли він не вернувся із битви.
Нині наче з полону звільнилась весна.
В нього я попросив закурити...
Відповіла мені тільки тиша сумна.
Вчора він не вернувся із битви.
Наші мертві ніяк нас не кинуть в біді,
Нас полеглі невпинно пильнують.
Відбивається небо в лісах, як в воді,
І дерева блакиттю шумують.
Нам землянки війни не бували тісні,
І наш час воєдино був злитий.
Все тепер одному, та здається мені,
Що це я не вернувся із битви.
Vovkazzz
17.11.2011, 06:56
Баллада о зависти
Накануне прорыва, как водится,
Офицерский состав весь навалом
Привели к генералу знакомиться
И с задачей, и с ним, генералом.
Капитаны, майоры, полковники
До разменных монет - взводных Ванек
(Большинство в дивизии новенькие)
Собрались в генеральский предбанник.
Орденами сверкая и пряжками,
Наш комдив, указуя на карту,
И полками, и судьбами нашими
В этот раз замахнулся на Тарту.
Говорит нам: готовьтесь, мол, Родина
Завтра спросит со всех нас едино!..
Это зря он. Как будто бы ровня нам.
Даже слушать такое обидно.
Это нам под свинцовыми всплесками
На огонь подниматься раз до ста.
А ему? Вроде и неуместно бы
С нами в ряд этак запросто-просто.
Генеральское дело знаемо:
Замышлять да командовать нами.
Генерал - он незыблем у Знамени.
Наше дело - падать под Знамя...
Так я думал, когда возвращались мы
В лес, где наши взвода окопались.
На тропинке с того совещания
Я впервые споткнулся о зависть.
Жизнь бежит... Нет в ней хода обратного.
Только память хранит всё без скидок,
Извлекая корни квадратные
Из когда-то свершенных ошибок.
Эх ты, зелень! Ребячество вздорное
Мне б забыть за любую приплату.
Вот живу да живу Ванька-взводный я -
Генерал был убит под Тарту.
Vovkazzz
18.11.2011, 06:06
Извиняюсь, но здесь не табор
И не кони на водопой -
Самоходки сошлись у штаба
Посреди метели слепой.
А десантники слушают музыку,
И у них за плечами у всех
Сорок пять километров мужества,
Перемноженного на снег.
Старшине бы сказать: "Курсанты,
Скоро утро и нам спешить.
Парашюты после десанта
Надо тщательно просушить."
А десантники слушают музыку,
И у них за плечами у всех
Сорок пять километров мужества,
Перемноженного на снег.
Не из сказки и не из легенды -
С неба прыгнул курсантский взвод.
Разрывает "Спидолу" Гендель,
С автоматов капает лед.
Так десантники слушают музыку
И у них за плечами у всех
Сорок пять километров мужества,
Перемноженного на снег.
Vovkazzz
28.01.2012, 12:04
Ион "Счастливчик" Деген - командир танковой роты во 2-й отдельной танковой бригаде, один из советских танковых асов, получил 4 ранения (из его тела извлекли 22 осколка и пули), еврей кстате, талантливый врач, эмигрировал в Израиль.
Сгоревший танк
на выжженом пригорке.
Кружат над полем
черные грачи.
Тянуть на слом
в утиль
тридцатьчетверку
Идут с надрывным стоном тягачи.
Что для страны
десяток тонн металла?
Не требует бугор
благоустройства.
Я вас прошу,
чтоб вечно здесь стояла
Машина эта -
памятник геройству.
Лето 1943 г.
БОЕВЫЕ ПОТЕРИ
Это все на нотной бумаге:
Свист и грохот свинцовой вьюги,
Тяжкий шелест поникших флагов
Над могилой лучшего друга,
На сосне, перебитой снарядом,
Дятел клювом стучит морзянку,
Старшина экипажу в награду
Водку цедит консервной банкой..
Радость, ярость, любовь и муки,
Танк, по башню огнем объятый, -
Все рождало образы, звуки
В юном сердце певца и солдата.
В командирской сумке суровой
На виду у смертей и агоний
Вместе с картой километровой
Партитуры его симфоний.
И когда над его машиной
Дым взметнулся надгробьем черным,
Не сдержали рыданий мужчины
В пропаленной танкистской форме.
Сердце болью огромной сковано.
Слезы горя не растворили.
Может быть, второго Бетховена
Мы сегодня похоронили.
НОЧЬ НА НЕМАНСКОМ ПЛАЦДАРМЕ
Грохочущих ресов багровый хвост.
Гусеничные колеи в потравленном хлебе.
Пулеметные трассы звезд,
Внезапно замершие в небе.
Придавлен запах ночной резеды
Раздутым пузом лошади.
Рядом
Кровавое месиво в луже воды
На дне воронки, вырытой снарядом.
Земля горит.
И Неман горит.
И весь плацдарм - огромная плаха.
Плюньте в того, кто в тылу говорит,
Что здесь, на войне, не испытывал страха.
Страшно так, что даже металл
Покрылся каплями холодного пота.
В ладонях испуганно дым задрожал,
Рожденный кресалом на мякоти гнота.
Страшно.
И все же приказ
Наперекор всем страхам выполнен будет.
Поэтому скажут потомки о нас:
- Это были бесстрашные люди.
Июль 1944 г.
ИСХОДНАЯ ПОЗИЦИЯ
Генеральская зелень елей
И солдатское хаки дубов.
Никаких соловьиных трелей,
Никакой болтовни про любовь.
Солнце скрылось, не выглянув даже.
Тучи черные к лесу ползут.
И тревожно следят экипажи
За мучительным шагом минут.
В тихих недрах армейского тыла
Впрок наш подвиг прославлен в стихах.
Ничего, что от страха застыла
Даже стрелка на наших часах.
Сколько будет за всплеском ракеты,
Посылающей танки в бой,
Недолюблено, недопето,
Недожито мной и тобой.
Но зато в мирной жизни едва ли
В спешке дел кабинетных сомнут
Тех, кто здесь, на исходной, узнали
Беспредельную тяжесть минут.
Сентябрь 1944 г.
Есть у моих товарищей танкистов,
Не верящих в святую мощь брони,
Беззвучная молитва атеистов:
- Помилуй, пронеси и сохрани.
Стыдясь друг друга и себя немного,
Пред боем, как и прежде на Руси,
Безбожники покорно просят Бога:
- Помилуй, сохрани и пронеси.
Сентябрь 1944 г.
Мой товарищ, в смертельной агонии
Не зови понапрасну друзей.
Дай-ка лучше согрею ладони я
Над дымящейся кровью твоей.
Ты не плачь, не стони, ты не маленький,
Ты не ранен, ты просто убит.
Дай на память сниму с тебя валенки.
Нам еще наступать предстоит.
Декабрь 1944 г.
УЩЕРБНАЯ СОВЕСТЬ
Шесть "юнкерсов" бомбили эшалон
Хозяйственно, спокойно, деловито.
Рожала женщина, глуша старухи стон,
Желавшей вместо внука быть убитой.
Шесть "юнкерсов"... Я к памяти взывал.
Когда мой танк, зверея, проутюжил
Колонну беженцев - костей и мяса вал,
И таял снег в крови, в дымящих лужах.
Шесть "юнкерсов"?
Мне есть что вспоминать!
Так почему же совесть шевелится
И ноет, и мешает спать,
И не дает возмездьем насладиться?
Январь 1945 г.
Полевая почта -
Пять обыкновенных цифр.
Пять обыкновеннейших цифр.
Что они значат
для непосвященного человека?
А для меня...
Сотни километров дорог.
Каких там дорог? -
Красных нитей маршрута на карте.
Пыль. Господи, какая пыль!
Выедающий глаза газойлевый дым.
Грязь. Поглощающая всего без остатка.
Бои.
Черное пламя из люков и щелей.
Черные безымянные обелиски дымов,
Подпирающие тяжелое небо,
Готовое рухнуть кровавым дождем.
Истлевающие фанерные надгробья.
Но только сердце, пока оно бьется,
Сохранит имена.
Изменяющаяся география Земли -
Курганы трупов, озера крови,
Ставшие привычной деталью пейзажа.
Холостяцкие танцы в землянке.
Бои.
Грубость грубее гробовой брони.
И руки,
Осторожно извлекающие тебя
из подбитой машины.
Танковая бригада.
Полевая почта -
Пять обыкновенейших цифр.
Что они значат
для непосвященного человека?
Апрель 1945 г.
"Чулочки"
Их расстреляли на рассвете,
когда вокруг стояла мгла.
Там были женщины и дети,
и эта девочка была.
Сперва велели всем раздеться,
потом ко рву стоять спиной,
но вдруг раздался голос детский,
наивный,гордый и живой.
Чулочки тоже снять мне,дядя.
Не умолкая,не глядя.
Светили прямо в душу,
трех летней девочки глаза.
Чулочки тоже.И в смятении,
на миг эссессовец обмяк,
рука сама собой с волнением,
вдруг опускает автомат.
Нет,он убить её не сможет.
И дал он очередь спеша.
Упала девочка в чулочках,
снять не успела,не смогла.
Солдат,солдат!А если б дочка,
вот так же здесь твоя легла.
И это маленькое сердце,
пробито пулею твоей.
Ты ж человек,не только немец.
Или ты зверь среди людей.
Шагал эссессовец угрюмо.
Не поднимая волчьих глаз,
впервые,может,эта дума.
В мозгу отравленном зажглась.
Повсюду глаз светился синий,
повсюду слышалось опять.
И не забудется отныне.
"Чулочки тоже,дядя,снять"
Meldekopf
29.03.2012, 09:56
Тоже пробирает:
Леонид Серый
Рассказ про первую любовь
Я когда её увидел – будто врезали под дых
Деревенскому сибирскому подростку.
Может помните актрису по фамилии Седых,
Что сыграла героиню из "Морозко" -
Точка в точку. Будто кто-то написал её портрет.
И сошлись кипейный май с вечерним светом,
Да пригожая дивчина, да мои семнадцать лет,
Что должны были исполниться тем летом.
Разомлел под теплым ветром старый Кубинский перрон,
Заструился запах ландышей из леса.
Первый раз любовь приходит с неожиданных сторон.
Про себя я называл её - "Принцесса".
И как будто кто-то встроил, исправляя звукоряд,
В резкий гул перрона ласковую скрипку.
До сих пор я четко помню каждый жест её и взгляд,
И поныне помню каждую улыбку.
Я частенько вспоминаю ту далёкую весну -
Как прекрасно было это опьяненье!..
В двух вагонах, уезжая не на отдых - на войну,
Разместилось наше горе-пополненье.
В наш товарный посадили тёртых, опытных бойцов,
Кучу битых мужиков, крещеных кровью.
Сотни две, почти две роты добровольцев-"молодцов",
Взятых из госпиталей по Подмосковью.
А в плацкартный поналезли хитроватые братки,
Их в одном купе по трое, да по двое.
Ох, весёлые ребята. Все в наколках. Шутники!
В общем урки, только что-то без конвоя.
Эти в мягком веселились – мол, мохнатая рука.
Мы же веток наломали в ближней роще,
Не завидуя комфорту. Знали – из товарняка
При бомбёжке выбегать намного проще.
А вокруг моей "Принцессы" не стихала болтовня,
Все старались услужить "прекрасной даме",
Я стоял в сторонке молча, уж какой там из меня
Кавалер, с моим-то ростом и годами.
Что я чувствовал при этом, надо было понимать -
Мы ведь жили, женщин свято почитая.
Та, что лет на десять старше, мне была уже как мать
И, почти как мать, такая же святая.
Мне о грешном-то в те годы сложно было рассудить,
Я по молодости думал что влюбиться –
Это взять за белы руки, под божничку посадить
И до смерти как на ангела молиться.
А один из "тех", кудрявый, и с фамилией Кудряш,
Рассыпал ей комплементы многословно,
Всё пытался прикоснуться и, видать войдя в кураж,
Звал то - "Олечка", то величал - "Петровна".
К областям освобожденным уходил народ рекой
И царила на путях неразбериха.
Командир сопровожденья, уступив, махнул рукой
- Ладно, бог с ней, пусть садится. Только тихо.
Вот что странно - в лихолетье голодала вся страна,
А в плацкартном и печенье и конфеты,
А у нашего вагона лишь медали-ордена
Да ещё у многих белые билеты.
И всю ночь бойцы делились меж собою шепотком
Ратным опытом, что на фронтах скопили,
Да рассказывали с мрачным и жестоким юморком
Про весёлое – где, как, кого убили.
И всю ночь под стук вагонный да под эти голоса
Я не мог уснуть и, словно наважденье,
Всё стояли предо мною васильковые глаза
Неземного, видит бог, происхожденья.
Моросящий дождь под утро спрятал солнце от земли,
Хмарь тоскливая ползла по небосклону.
Поезд встал и ноги сами мальчугана понесли
К пассажирскому соседнему вагону.
Паровоз на водокачке заправлялся и пыхтел,
Солдатня под хмурым небом разминалась
И вагон, по всем приметам, совершенно опустел,
Только Оля всё никак не появлялась.
А кудрявый, намекая на смятение моё,
Усмехнулся – Что, пропала брат невеста?
И добавил, бросив в лужу чьё-то женское бельё
- Ну… Сошла она. Доехала до места.
Я стоял недоумённо у железного пути,
По наивности пытаясь разобраться
- Ничего не понимаю. Как она могла сойти?
Мы-ж нигде не останавливались братцы.
Простодушно удивлялся – Это что за чудеса,
Разве может человек пропасть куда-то?
А товарищи постарше только прятали глаза
Или хмурились, но как-то виновато.
Лишь сержант Белов сказал мне: - Что им зекам-сволочам,
Позабавились и выбросили в поле.
Бабы дуры – выбирают по красивым по речам,
Успокойся Серый, нету больше Оли.
Я всё понял… И как будто что-то рухнуло в душе.
Голова на время выключилась тоже.
А когда очнулся, вижу, что сижу на Кудряше
И луплю его лежащего по роже.
Мне бы камень или палку – был бы парень без башки.
Нет! Один мазутный гравий под руками.
Я долбил его, не чуя как меня его дружки
"Успокаивали" в голову пинками.
И зашёлся в дикой злобе захолустный перегон,
И упал на землю сплюнутый окурок,
И пошла на стенку стенка – их вагон на наш вагон,
И захакали стрелки ломая урок.
А кудрявый подомною он… Он даже не вопил,
Он визжал и скрёб о землю сапогами.
Там была уже не драка. Я его уже не бил,
Я его как собачонок рвал зубами.
Лейтенанты так кричали, что сорвали голоса,
Тоже били всех подряд и крыли матом,
Вынимали пистолеты и палили в небеса,
Угрожая и расстрелом и штрафбатом.
Инцедент тогда замяли, нас никто не стал "сдавать",
Командирам неприятности нужны-ли?
Ветераны-то привыкли в рукопашных убивать
И двоих, таки, до смерти приложили.
Что меня не расстреляли – тут мне просто повезло
Этим майским утром горестным и хмурым.
Ну а урки всё смеялись вызывающе и зло,
Всё глядели с обещающим прищуром.
Я не знаю, как бы прожил жизнь военную свою
В окруженье этих гаденьких ухмылок,
Только все они погибли в самом первом же бою.
Половина - от ранения в затылок.
Все его военные стихи есть на "Стихи.ру"
Meldekopf
29.03.2012, 09:59
Юрий Беридзе - категорически рекомендую,камрады:
http://artofwar.ru/b/beridze_j_w/
Vovkazzz
21.04.2012, 22:21
Откопал комплект "Юности". Майский номер шестьдесят пятого года. Дневник Розы Шаниной и интересная подборка фронтовых поэтов.
К. Ваншенкин
Ветер гонит облако с дождями,
Листья перевертывает скопом.
Мы сидим в отрытой наспех яме,
Кратко именуемой окопом.
На штыки склоняясь, дремлем стоя,
К стенке приспособившись спиною.
Снится только самое простое -
Отдых с табаком и тишиною.
Но еще нам снится на рассвете
День победный, громкий и нарядный.
То, что с нами было в сорок третьем,
Кажется теперь невероятным.
И теперь нам кажется порою,
Что не уезжали из столицы,
И, бывает, кутаем весною
Горло из боязни простудиться.
Но случись гроза над нашим краем,
Будем - вновь живучие, как боги,-
О победе и тепле мечтая,
Ждать чужие танки у дороги.
Борис Слуцкий
Сгорели в танках мои товарищи
До пепла, до золы, дотла...
Трава полмира покрывающая
Из них, конечно, проросла.
Мои товарищи на минах
Подорвались, взлетели ввысь
И много звёзд далёких мирных
Из них, моих друзей, зажглись.
Про них рассказывают в праздники,
Показывают их в кино...
И однокурсники, и одноклассники
Стихами стали уже давно.
Игорь Ринк (к слову - разведчик, отслуживший в СС около года, пел свои стихи под гитару задолго до Окуджавы и Высоцкого)
Три десятка немецких слов,
Пять гранат, автомат и рация, -
И пошел лейтенант Белов,
На задание в оккупацию.
То ли он у лесной версты,
Даст разведке команду к поиску,
То ли будет взрывать мосты,
Закрывая дорогу поезду?
Может там, где петляет Дон,
Склад бензина "взят на заметки"?
Знает то лишь начштаба и он...
Да еще начальник разведки.
Не пришлось ему на веку
Бюнендойч и бонтоны светские,
Но раскалываются как на духу,
Перед ним языки немецкие.
И за то он в разведке - Бог,
И созвучно его решениям
Его тихое - "Хенде Хох",
С вологодским произношением.
И дрожат у врага посты,
И дозорам немецким солоно -
Их полковник сулил кресты,
За его удалую голову.
Но Белов не грустит ничуть,
Пусть от злобы фашисты бесятся.
На его золотую грудь,
Деревенские бабки крестятся.
Где мы встретимся старина?
И хотелось, мой друг испытанный,
Чтоб немецкие ордена,
За тебя так и были не выданы!
Его же "Комбат"
…Встает заря. Задолго до рассвета,
Уже огонь открыт со всех сторон.
Через минуту вырвется ракета,
В атаку поднимая батальон.
Уже танкисты завели моторы,
Им, видно, легче в грохоте свинца.
Не слышно им, как щелкают затворы,
Как мечутся солдатские сердца!
Капитан, наш бывалый комбат-капитан.
Капитан, гладко выбрит и чуточку пьян.
Капитан, мы встаем по команде «Вперед!»
Капитан раньше нас на секунду встает.
Vovkazzz
09.05.2012, 03:29
Война, безусловно проиграна,
И все что связано с ней.
И танками Паттона выбрана,
Дорога на Везель и Рейн.
А там западней Рееса,
Где занят фольварками склон.
Им обязательно встретится
Десантный один батальон.
И в нем не "рыцари Крита",
Мальчишек последний призыв,
В куртках парашютистов,
Размеры больше в разы.
Им всем отличиться хочется,
Они отличатся - ВСЕ.
Фельдфебель зная чем кончится,
Отдал им мед из НЗ
Он бы погнал их в шею,
Мальчиков лижущих мед.
Но знает - из этой траншеи
Никто из них не уйдет.
Хоть он и выше их в звании,
В этом проклятом лесу.
Они спасают Германию.
Уверены, что спасут.
Дорога рядом - накатана,
За нею - шоссе на Берлин.
И три дивизии Паттона,
Едут навстречу к ним.
Все как мука перемелется
Что-то поздно менять.
Десантники, здесь у Рееса,
задержат их на три дня.
Война у финала тлеет,
Все вдребезги. что тут взять?
Фельдфебель лишь пожалеет,
Что сыр не успел раздать.
Vovkazzz
09.05.2012, 03:37
Армейская служба не сахар,
Воинский долг не мед.
Несу на горбу как пахарь,
СтАнковый гранатомет.
Расчет его выбило миной.
Осталось на плечи нам
Ленты, ствол, и станина,
В нагрузку, как младшим чинам.
А нам, что? - иди мазута!
Пыли по дороге вперед.
Нас кроет на марше все утро
Кочующий миномет
Мины упали кучно,
Кювет никого не спас,
Стонет над трупами скучно,
Приданный нам спецназ.
А мы улыбаемся криво,
Даже не глядя в кювет,
Наши-то, наши все живы,
Даже раненых нет.
Ротный орет нам басом
И эти слова грубы,
Пахнет горелым мясом
Железо "шайтан-трубы".
Иду, и думаю с дуру -
Если меня убьет,
То гадскую эту бандуру,
Кто-то еще понесет.
vBulletin® v3.8.4, Copyright ©2000-2012, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
